Как я не стал психом

Вор! – тихонько проносилось по рядам марширующих курсантов. И какой-то идиот ночью прибил гвоздями его сапоги к паркету. Утром, перед зарядкой, сержант вставил ноги в сапоги, но пойти не смог, упал, а все стояли вокруг него, в трусах, и ржали… Еще через месяц у него в каптерке нашли несколько сотен ручек, карандашей, десятки тапочек, сотни ложек и вилок, и еще кучу ненужных вещей. Гузименко пропал. Говорили, что он в клинике психиатрии с диагнозом шизофрения, и клептомания – это проявление его болезни. Никому не было стыдно за тот смех над больным сержантом.

Мы все были здоровыми и хорошими, не сумасшедшими. Украинцам везло на безумие, а мы, ленинградцы, даже злорадствовали, ведь хохлы называли наш любимый город – городом казарм и помоек… В любом случае, никакого сочувствия мы не испытали, когда на построении старшина курса Шадрин, очень провинциальный, с огромной головой и лицом якута, хотя был одесским евреем, приказал выйти из строя киевлянина Подбельского. Парень был странным: очень длинный, но с короткими ногами, сутулой спиной, огромным подбородком, очень тихий. Товарищи курсанты, зычно сказал старшина, наш курсант первого курса Подбельский поставил жене генерала клизму. Не туда. Товарищ курсант, зачем вы это сделали? Ну, я, это, товарищ старшина, она же, там же, я не понял, а потом пошло, ну я и… Подбельский, вы что нас веселить тут собираетесь? Жена боевого генерала написала на вас жалобу, а вы юродствуете!? Подбельский стоял и шевелил пальцами рук, как будто искал куда поставить клизму, он смотрел на нас всех и улыбался, но при этом плакал. Потом вышел Пиночет, и отчеканил, что за поведение Подбельского весь пятый взвод будет мыть отделение этой клиники. Я не видел и не слышал Подбельского, наверное, с полгода, он продолжал учиться, точнее тень от него. Потом исчез и он, и тут уже нас собрали и на построении и сообщили, что у Подбельского шизофрения. Мы невольно оглядывались, как бы смотрели, кто же тут еще псих, многовато шизофреников для одного года учебы. А ведь мы сутки отвечали на вопросы психолога, проходили собеседования. Откуда же они взялись? Но шизофреников больше не было, а вот дебилов было довольно много, но они могли спокойно становиться военными врачами. Ну, сержанты, прапорщики и старшины – это само собой, не уверен, что они могли бы работать парикмахерами, и вот как некоторые из них стали хирургами? Иногда мне снятся кошмары, что один их тупых прапоров оперирует меня. Но и среди рядовых курсантов были удивительные идиоты.