Медовые перчинки

В больнице, в этом муравейнике денно и нощно стонущих мучеников, как и он сам, Владимир Иванович свой пыл несколько урезонил. Из пугающих рассказов соседей по палате он понял, что всё не так просто, как он думал: предстоит побороться, быть может, лечь на амбразуру. Особенно его пугала пустая морковно-капустно-свекольная диета, о нарушении которой после операции не могло быть и речи. Она укладывалась всего в несколько пунктов – раз-два, и обчёлся, – а перечень допустимых к рациону продуктов представлял дальнейшую жизнь какой-то бессмысленной, однообразной, безвкусной и голодной, отчего хотелось выть и пускать слюни только от одного запаха повсюду манящих к себе шашлыков, плова и других восточных деликатесов.

И вот наступил час, к которому Владимир Иванович шёл всю свою небезгреховную жизнь. Обнажённый, он возлёг на операционный стол и, вспомнив из прошлого своё большое «Я», обратился к присутствующему медперсоналу, чеканя каждое слово:

– Имейте в виду, я полковник, так что будьте с ножичком осторожней.

Реакция хирурга оказалась прямо противоположной задуманному. Седовласый мужчина слегка оттянул от лица медицинскую маску, чтобы не обслюнявить её отрыжками гнева, и без тени смущения произнёс шокирующую фразу:

– А! Так вы мент. Вот вы где нам попались. Сколько же вы кровушки людской попили?

– Да нет, я всегда за правду, другого не подумайте, – несколько заглушил басы Владимир Иванович.

– Попили, попили… чего уж там, да ещё выворачиваетесь. Так что, девочки, делаем всё, чтобы после наркоза больной больше не проснулся.

Владимира Ивановича всего перекорёжило, но, связанный по рукам и ногам, он не мог даже пошевелиться.

– Тихо, тихо, – увидев конвульсии пациента, несколько успокоил его хирург. – Это совершенно безопасно. – И, подумав, иронично добавил: – Хотя как сказать: всё во власти Божьей.

– Родные мои! – взмолился Владимир Иванович. – Я уже того! Не милиционер, не полковник, я на пенсии состою. Помилуйте, Христа ради прошу.

– Вот это уже совсем другое дело! – убаюкивал хирург засыпающего на столе пациента. – Девочки, простим грешного пенсионера за покаяние. Что с него взять, кроме горстки камней? Пусть живёт себе на здоровье, здоровье, здоровье…

Под наркозом, гнетущим активность мозга, наступил мир сновидений.