Медовые перчинки

– Молчишь? Что ж, дело хозяйское. Но предупреждаю: нам придётся обратиться в полицию и просить привлечь виновных, в том числе тебя, к уголовной ответственности. Другого выхода нет.

– Константин Иванович, но я точно помню, что доставлял груз на точку. Поверьте мне на слово, – жалобно заныл Баглан.

– Слушай, мы опять возвращаемся на круги своя. Не вынуждай меня повторять одно и то же. Уверяю, это тебе не поможет.

– А если воспользоваться услугами видеозаписи торгового центра, в котором находится наша точка? – уцепился Баглан за ниточку, и глаза его озарились блеском последней надежды.

– Пока «если бы да кабы», я этот участок уже отработал. Сожалею, но камера в означенный тобою период не работала.

Константин Иванович ещё битых два часа склонял Баглана к даче признательных показаний, но он продолжал упорствовать, а затем и вовсе стал нем как рыба.

– Ладно, пиши как есть, но предупреждаю, что обман свидетельствует против тебя.

На том и решили. А на следующий день аудит обнаружил ту самую пропажу на совершенно другой торговой точке, более того – в другом населённом пункте региона и с другой накладной, подписанной всё тем же Багланом.

«Вот и верь после этого людям! – думал про себя Константин Иванович, мерно покачиваясь на полке в поезде, увозившем его домой. – Надо же, сознались в том, чего фактически не совершали. А может быть, я просто переборщил?»

Да нет. Дыма без огня не бывает…

Трое отважных

(Собачья повесть)

Один за всех и все за одного.

Они появились на свет и познакомились почти в один день. Грозный чепрак Босс и рыжий Гошка. Два друга не разлей вода по жизни и двору. Только вот родители у них были разные. Босс благородных кровей. Его родословная упиралась корнями в далекую Баварию, а стволом древа – в загадочную Русь, где его орденоносный прадед властвовал на подиумах собачьих выставок. Гошка же так себе – внебрачный сын бездомной Машки и захудалого, но гордого, не сражённого тяготами жизни дворняги Васьки.

От матери, семи братьев и пяти сестер Босса отлучили ещё в месячном возрасте. Незадолго до этого он впервые своими глазами увидел мир, который упоительно пах молоком и действовал сильнее снотворного. Пугали только неведомые ему чудища в лысой шкуре, лающие не по-собачьи. Они брали его в свои огромные лапы, поднимали к небу и внимательно разглядывали, теребя нос и уши. Зачем они это делали, он не знал.