Куст белого пиона у калитки

– Сергей, до-о-брый ве-е чер! – с расстановкой, почти торжественно и с удовольствием приветствовала их она, улыбаясь и блестя глазами-маслинами.

Нико училась в Афинском университете на переводчика русской поэзии, и когда Сергей Александрович сказал, что ведёт курс русской литературы, пришла в восторг: «О, Гоголь! Пушкин, Лермонтов! – да?!» Жена была без ума от неё:

– Посмотри, какой у неё профиль. У статуй на аллее такие же лица. Как она мне нравится!

– Ну вот – опасность увлечения Сафо, – подтрунил над ней Сергей Александрович, но согласился: – Да, что-то есть.

– Нет, взгляни на её нос – у нас такое редкость, да и здесь, думаю, не часто встречается. А кожа? Шёлковая, матовая, с оливковым оттенком – видимо, это от солнца. Небольшой рот, слегка вытянутое лицо… Какие выразительные и живые глаза, а сколько грации!

– Какие, однако, у тебя восторги. И всего-то полбокала выпила, – улыбнулся Сергей Александрович и, сделав серьезное лицо, решительно подвинул к себе тарелку, на которой возвышалось нечто многоярусное.

Жена смотрела на это «безобразие» с ужасом. Оправдываясь, он кивнул в сторону молодой итальянской пары с ребенком. Довольно грузные, они не отказывали себе в удовольствии полакомиться. Ирина только плечами пожимала: зачем брать пример с людей, не следящих за собой и к тому же молодых, вспомни свой возраст. Сергей Александрович вспоминал. И вздыхал. Надо бы собой заняться, обреченно думал он, наперед зная, к чему это приведёт: какой уж тут здоровый образ жизни, если иногда приходится по ночам работать.

За спиной Сергея Александровича послышался звук отодвигаемого стула, и мимо него к выходу меж столиков прошла молодая женщина, не высокого, но из-за стройной фигуры казавшегося высоким роста. Эту стройность подчеркивало и облегающее фигуру трикотажное платье немного выше колен, с вертикальным швом сзади, который шёл от ворота до самого низа.

Вечером, после ужина, долго гуляли по дорожкам. Старые оливы и статуи подсвечивались, и это создавало настроение покоя и гармонии. Сняв обувь, бродили по газону между корпусами с освещенными кое-где окнами. На балконах сушились полотенца, и на одном из них молча сидела пожилая пара. В это время в Греции не так душно, и потому прогулка доставляла им удовольствие.