Лоховские истории. Записки таксиста

Зароем тебя для вида в землю, скажем, что ты должник. Пообещали зарядить его бабками по самое не балуйся. Подводят этого перца. Тот смотрит: голова торчит из земли, рядом мужики с лопатами стоят. Морды откормленные, как у гробовщиков. Вот, видишь, говорят, брал деньги и не отдал в срок.

– Бабки есть? – спрашивают голову.

А тот говорить не может, хрипит только: грудь ему сдавило. Тогда один из мордатых говорит: засыпай! Ну и засыпали бомжа. На следующий день перец деньги, как миленький, принес. Благодарил ещё, что взяли.

Миша протараторил эту историю, как пулемет, проглатывая целые слова, помогая жестами, но, взглянув на наши бледные лица, понял, что переборщил – надо бы обороты сбавить.

– Давайте телефоны этих перцев. Доложу о результате. Созвонимся.

Когда Миша записывал телефоны, он посерьезнел: переваривал в голове ситуацию. И решив, наверное, как будет действовать, пришел в свое прежнее расположение: то ли он быстро находил нужное решение, то ли не мог долго находиться в несвойственном ему серьезном настроении.

Позвонил нам шеф на следующий день с утра и сказал к вечеру подъехать. Есть информация: дали нам передышку на время, но от долга не освободили. В семь часов – консилиум.

Приехали мы. В конторе, кроме шефа, никого. Раввин уже на месте.

– Картина такая, – говорит он, – видел я ваших доброжелателей – люди серьезные. Бабки придется возвращать: сильно вы их подвели. Сроку дали две недели. Штрафов, процентов и счетчика не будет, на это они согласились.

Мы сидим, не знаем, что сказать.

– Вы сколько собрали? – спрашивает шеф.

Серега руками разводит. Мне-то легче: у меня Нинкина шуба в козырях. Ах вы мои ненаглядные 15%, люблю я вас изо всех сил. Но молчу. Мерилин тут говорит:

– Я дам две тысячи, у меня есть.

Это у нее от бабки. Та всю жизнь откладывала. Сначала «на черный день», потом внучке на учебу, потом на свадьбу.

– Не выдумывай глупости, – оборвал ее Серега.

Покраснел весь, неудобно ему к девушке за помощью обращаться, а ведь чувствовал, подлец, что придется. Деньги-то где еще взять?

Это резонно, заметили Раввин с шефом. Отдаст, никуда не денется. Шеф обещал помочь. Я продолжаю молчать: зачем на рожон лезть – не убивают же еще? Ограничусь своими пятнадцатью процентами.