За чашкой кофе. Сборник рассказов

– Была бы больше, – жаловался старик, занимая неизменное место на лавке, – если бы у меня квартиру не обворовали да все документы не унесли. Тогда я бы, как все, надбавку за участие в войне получал.

– Тихоныч, а нам Ирена Петровна сказала, что у тебя с детства проблемы с сердцем. Ты как в армию-то попал?

– Тогда, понимаешь, многих брали, глаза на недостатки закрывали. А я сам пришел. Если сердце горит, как говорится, не беда, что оно больное.

Тетушки на лавке утирали платочками слезы под рассказы Тихоныча о войне.

А у него еще забот прибавилось: пришло ему письмо от брата. Писал он, что умерла его жена Софьюшка, некому теперь за ним ходить. А медсестра обходится дорого. Просил Тихоныча к нему на постоянное житье переехать в Ярославль.

– Ну, я ему и написал, чтобы он ко мне в Москву двигал. Только сам не доедет. Ему уже за девяносто перевалило, он уж двадцать лет как парализован. Ноги не ходят.

– Ой, что же вы молчали! У меня зять как раз в Ярославль собирается к сестре. Он может его перевезти.

А вещи потом отправим, – говорит Тамара Олеговна.

– Спасибо, дочка, – трогательно опускает дед глаза.

Все вышло, как наметили. Переехал брат Тихоныча в Москву. Всем любопытно на старика взглянуть. А тут благодать – на первом этаже они живут, и все знакомство с Тихонычем водят. Вот и начали забегать в гости соседи. Особенно любопытные пожилые дамы. Юрий Тихонович был высушенным стариком с глубоко сидящими глазами под нависшими бровями. Рот его был тонким, и чувствовалась в его линии воля.

Он уже плохо видел, но слух у него был отменный. При ясности ума это позволяло ему быть хорошим собеседником, правда, говорил он редко и неохотно. Разве что с Тамарой Олеговной сблизился за месяц, что провел в столице.

– Вы столько для меня сделали, спасибо большое, – хрипло и медленно произносил он порой.

– Да что вы, пустяки. У нас столько смородины уродилось, что грех не поделиться… – отвечала та, доставая из сумки еще теплые пироги с ягодами.

– Вот и моя Софья такие же пекла.

Любил я ее, – утирал он слезящиеся глаза. – Хотя долго не предлагал замуж после истории с Лариской. До сих пор не могу брату простить тот поступок.

– Он нам рассказывал что-то. Про то, как вас Лариса перед войной бросила.

– Бросила? Да это Тишка все подстроил! Сказал, что похоронка на меня пришла, чтоб не ждала она меня. Я ему и мыло посылал, и иногда немного денег, а он… Ему тогда всего десять лет было. Что с него возьмешь – мальчишка.