Самому себе не лгите. Том 1

Проснутся сосны в утренней смоле,

Появится и не исчезнет свет —

И только брызги крови на земле

Останутся, как брошенный букет!

«В тот день, когда погас твой взгляд…»

В тот день, когда погас твой взгляд,

Над потускневшим морем встал

Тревожный скомканный закат

И солнце сплющил, как овал.

И я за сумрачной стеной

Не видел полосу зари.

И ночь стелилась надо мной,

Не зажигая фонари.

И о тебе ни слова мне

Латунный месяц не принес,

А сам в подзвездной глубине

Он только ширился и рос.

Я думал – ты ушла туда,

Где запах поля, запах трав.

Не знал я, что стряслась беда,

Сосуды жизни разорвав.

Как будто сотни колесниц

Остановились на бегу.

И капли слез из-под ресниц

Расплылись кровью на снегу.

И ты в преддверии могил

Ловила взглядом окоём,

Но отблеск смерти заклеймил

Его железом и огнем.

Не оживут букеты роз,

Не обратится время вспять,

И окровавленных волос

Не загорится снова прядь.

И этих стройных белых ног,

Которых легче в мире нет,

На суете земных дорог

Не отпечатается след.

И только свет прошедших дней

Мерцать, как дальняя звезда,

Останется в душе моей

И не померкнет никогда.

Дыхание жизни

(Отрывок из романа)

Михаэль лежал на снегу, подстелив под себя несколько хвойных веток. Исходные позиции батальон занял ночью, но уже рассветало, и начала атаки можно было ждать с минуты на минуту.

Четыре месяца прошло с последнего боя, в котором он участвовал и был ранен.

Тогда, в августе, война шла в эстонских лесах и на улицах Таллина – мощеных камнем, пропахших дымом и порохом, – а сейчас стоял декабрь, и впереди простиралось, насколько хватало глаз, заснеженное подмосковное поле.

Но изменился не только пейзаж. В судьбе Михаэля тоже произошли изменения.

Переправившись под бомбами на старом буксире через Ладогу, Михаэль еще десять дней добирался до Горького. Несмотря на то, что у него имелось предписание, очумевшие и измотанные железнодорожники не обращали на бумажку никакого внимания, солдатские эшелоны шли в противоположном направлении, и оставались только обычные поезда, набитые эвакуированными и просто бегущими подальше от приближающейся линии фронта гражданскими людьми.

Попасть в такой поезд было почти невозможно, а если все-таки удавалось, приходилось стоять.

А кроме того, надо было не перепутать направление.