Два кофе в турке. Любовная и философская лирика

Прял пряжу дождь…

Рубашка белая в облипку и корсет

Вкусно готовишь, мало говоришь,

Ни раз не слышал, чтобы голова болела.

Фасон, и моду, и табу ты чтишь,

И на стихи мне даришь в ночь новеллы.

Рубашка белая в облипку и корсет,

И свитер – оверсайз по писку моды.

Воображение тешит на руке манжет,

И что проблемы все, и что невзгоды.

Не женщина, а сказка, светлая мечта,

Опять мне, как реальность, снишься.

Неподражаема твоя, неотразима красота,

Да только ты журавль, когда… синица.

Давно ты вдохновение для меня,

Давно стихи пишу твоей, прости, персоне.

И жалко то, что ты есть порождение сна,

И не дано мне дотянуться до твоей короны.

Рубашка белая…

Не декабристка… в село из столицы

Покой и уют презирал раньше, только

С ветрами холодными нынче дружу.

Встречаю один после ночи я… зорьку.

Бездарность и глупость давно не сужу.

У мудрости есть справедливость и сила.

Причины, мотивы оставлю заклятым врагам.

Достойно, по мере с тобою мы жили,

Писали стихи – с тем служили векам.

А ты, снова утром готовишь нам пиццу

И чай разливаешь, по блюдцам чай пьём.

Не декабристка… в село из столицы,

Ты приезжаешь и хорошо нам вдвоём.

Пусть новые ветры страну поднимают,

Ковиты и Сарсы беду нам несут.

Те все испытания в ряды нас сбивают,

Фэйк-ньюс про Россию, газеты всё лгут.

Есть воля, и только у духа с душою,

По всем испытаниям земным верный курс.

А ты, как была, так осталась княжною —

Красивой и милой, и в том я клянусь.

Пусть новые ветры…

В сад ангельский с тобой, как бы идём

Мерцание глаз твоих хмельней вина,

В потоке чувств сознание снова тонет.

В изгибах губ твоих лежит любви вина,

В моих же жажда обладания стонет.

Мы обсуждаем Ницше, только тает смысл,

Желание обладать вот-вот толкнёт в объятия.

Как горяча, желанна плоть, и птицей мысль-

Любовь реально хороша, а, не в понятиях.

В сад ангельский с тобой, как бы идём,

И стон твой снова чувства поднимает.

И ночью мне светло как милым днём,

А днем в отсутствие тебя темно бывает.

И все забавы где-то там остались за бортом,

Вправду любить есть истинное счастье.

И с мукой этой крестной полно жить потом,

Держать у сердца женское запястье.

Мерцание глаз…

Трамвайчик в сказку нас увозит навсегда

Давно люблю Евпаторийские кенасы*,

Бузу, а к ним под зелень постный чебурек.