Я не так далеко

Признаться в том самому себе может позволить далеко не каждый, ибо факт непригляден, – объясняет Шрам.

– Лично я честно признаюсь: для тела я нуждаюсь в хорошей еде, вине и женщинах. Для души мне не требуется ничего. Для внутреннего долга перед самим собой мне нужен наследник, желательно сын. Потому я счел необходимым себя окольцевать. Такой вот психоанализ, – довольно хмыкает Маер.

Шрам скептически ухмыляется. Ему самому незачем копаться в себе. С некоторых пор больше не нужно разрываться между чувством и долгом.

– Уффф! – довольно вздыхает Маер. Быстрей обычного приговорив два бокала вина, он ворочается в кресле, разминая затекшую поясницу. – У тебя новых работниц не появилось?

– Будут, будут. На днях появятся. Смену пришлось уволить, – откликается Шрам, изучая вдвойне оплаченный чек с недавней оргии, несколько заявлений об увольнении и кадровые приказы.

– Это хорошо! Новое – оно в принципе вкуснее. До чего же ты мрачный! Закопался в бумагах совсем, – Маер несколько секунд буравит его упрекающим взором.

– Всегда небольшие заботы, – равнодушно говорит Шрам.

Маер облизывается и смотрит на часы, потом на владельца клуба.

– Может, присоветуешь кого повеселей себя? Спустимся вместе в зал, повезет – присмотрим развлекаловку. Я в прошлый раз на малолеток нарвался. Студенточки вообще за выпивку и угощение готовы давать! Чему их учат в университетах непонятно. Умом они не блещут. Прямо в машине начинают раздеваться, прикинь! Взбалмошные такие, визгливые. Разумеется, они несравнимо хуже твоих… эм, «консумэ», ну да ладно.

– Не пойду, – без энтузиазма откликается Шрам, листая бумаги.

– Лень даже посмотреть? – удивляется Маер.

– Делать там нечего, – замечает Шрам, не отрывая глаз от колонок цифр. – И ты достаточно накачался. Самостоятельно найдешь искомое.

– А ты сродни замороженным продуктам, вытащенным из холодильника – немного полежат, сверху чуть оттают, а внутри лед и камень! – ворчит сквозь зубы Маер, поднимается и кряхтит.

Владелец ночного клуба никак не реагирует на недовольство. Пережитые личные трагедии влияют на его способ мировидения, мироощущения, характер и привычки. Несмотря на популярность своего заведения, он остается весьма не публичной фигурой.