Я не так далеко

Под жестким пронзительным вниманием Шрама, он сознает свою обреченность. Взгляд стекленеет в своей неподвижности.

– Самовольничал. Пустил в расход двоих своих товарищей. Предал близких. Забрал у Шрама то, что принадлежит мне и в бега, – оглашает обвинение Лютый все тем же отстраненным тоном, так не подходящим в сложившейся ситуации.

– Микель меня взял за жабры! Малой брательник ему много должен, – плачет парень, голос вновь соскальзывает на высокие ноты. – Мы уже все из дому вынесли, продали все что смогли.

Шрам знает методы наркобарона Микеля. Тот давно роет под него. И это взаимно. Только правила, налагаемые в городе Ворами и контролируемые Смотрящим, не позволяют им прикончить друг друга.

– Прости! Такого больше не повториться! – умоляет парень.

Шрам знает, каким образом следует навсегда подавлять предательство. Знают и все остальные. Это послужит им очередным напоминанием.

– Конечно, не повториться, – говорит Шрам. Дождавшись знака Лютого, он достает пистолет и простреливает предателю череп.

На долю секунды перед выстрелом он колеблется. Можно было успеть завалить Лютого, разрядив магазин в гнусную рожу. И пусть его сразу же изрешетит бригада Лютого. Плевать, как и когда уходить. Но простой смерти старого упыря мало! Надо дать ему почувствовать всю боль и горечь поражения!

Звук выстрела гаснет, плескаясь под темными сводами.

– Погода сегодня славная! – словно ни в чем не бывало, замечает Лютый. – Зима приходит, как положено, со снегом.

В Байоне не бывает морозных снежных зим. Разве что в порядке исключения какой-либо циклон заблудится. На северо-западном побережье Испании зимы теплые, ветреные, для их климата привычно дождливые. Но Лютому никто возражать и не думает.

Шрам убирает пистолет в кобуру. Постепенно он все больше оказывается вовлеченным в мир, который сам хотел уничтожить. Лютый встает.

– Если нужен буду, ты не стесняйся, приходи. Оно по любому зачтется, – сипит старая тварь и хлопает Шрама по плечу, словно каленым железом обжигает.

Каменея, Шрам мрачно взирает вслед. «Близкие» и личная охрана вытягиваются за Смотрящим, медленно продвигаются по туннелю и, вильнув в поворот, исчезают за углом.

Обширное винное подземелье критически сужается, становится тесным и душным. Память озаряется вспышкой, ослепляет…

…много света… ярко-красной крови… криков… Лютый тогда еще не сгорбленный старик.