Байона

Через некоторое время Влад с недовольным видом появился в моем кабинете.

– Подпиши, – протянул он мировое соглашение с Паниным.

– Платеж прошел?

– Да.

– А выписка из банка есть?

– Пока нет.

– Ждем.

– Не глупи! Подписывай! – настаивал он.

– Ты не хуже меня знаешь порядок визирования, – возразила я, устало вздыхая. Еще куча контрактов дожидалась проработки. – Я несу за это ответственность и не хочу давать повод сомневаться в своей компетентности.

– Что? Я пообещал сегодня отправить им сканированные копии с подписями и печатями.

По выражению глаз поняла – он начал злиться.

– Тем более! – непреклонно ответила я.

– У тебя портится характер, – заметил Влад с недовольным видом. – Долгое отсутствие секса делает из тебя стерву.

Я проигнорировала его замечание, прекрасно понимая намек, и сняла трубку.

– Мне нужна машина. Через полчаса, пожалуйста, – попросила я и пошла в бухгалтерию.

Домой мы вернулись поздно. Подготовка к совету директоров удвоила объем работы.

С облегчением сняв обувь, я присела на пуфик в прихожей. Через полчаса-час напряжение отпустит. А сейчас нужно готовить ужин.

Влад пошел в душ.

«Хорошо, у нас нет домашних животных и цветов, – невзначай подумала я. – Долго бы эти бедолаги не продержались. Мы постоянно на работе».

– Эй! Ты не на конгрессе.

Есть люди, в обществе которых ты раскрываешься, светишься и благоухаешь, как сказочный цветок папоротника. Хочется танцевать в лучах счастливого безмятежного полета, понимая свою уникальность, индивидуальность и совершенную гармонию.

Есть иные люди…

– Не старайся умничать, – сказал Влад за ужином. – Ты никогда не будешь умнее меня. С кем-то, где-то – пожалуйста. Но не на работе, да еще в моем проекте.

– Шеф просил, я сделала то, что должна была, – ответила я.

– Ну да! – взглянул на меня Влад и потянулся за хлебом. – Стоило получить комплимент за хорошую работу, и зазналась? Почему все женщины претендуют на признание в них ума, красоты, таланта и еще бог знает чего одновременно? А на самом деле знаешь, как это выглядит? Хочется заткнуть их говорилку одним местом, чтобы успокоились, наконец.

– Не хами! – я перестала жевать и нахмурилась.