Серебряный орел

 – Он всегда нам несчастья готовил.

И снова его спутники одобрительно забормотали.

Потрясенный до глубины души их словами Ромул понял, что лучше всего промолчать. Похоже, впавшие в отчаяние от безысходности легионеры решили найти козла отпущения. И Тарквиний с длинными светлыми волосами, золотой серьгой в ухе и далеко не всегда понятными поступками был прямо-таки напрашивавшейся мишенью. Спорить с ними или пытаться переубедить их значило бы, вероятнее всего, еще сильнее испортить положение. Повернувшись к ним спиной, он поклонился маленькому каменному изваянию Эскулапа, стоявшему на алтаре.

Неожиданно Оптат громко присвистнул.

– Где ты это заработал?

Ромул скосил глаза, и сердце у него оборвалось. Правый рукав его туники задрался, открыв большой шрам на том месте, где находилось клеймо раба. Срезав злосчастную метку, Бренн зашил рану несколькими грубыми стежками. Когда они вербовались в армию, свежий шрам, конечно, заметили, но Ромулу удалось отшутиться и соврать, что его зацепили во время случайной стычки с грабителями.

– Не помню, – ляпнул он.

– Что? – ехидно рассмеялся Оптат. – Спал, что ли, очень крепко?

Его дружки продолжали посмеиваться, но выражения их лиц изменились. Теперь они походили на свору гончих, зажавших в углу дикого кабана. Ромул мысленно выругал себя последними словами.

Новий выставил левую ногу вперед и выразительно ткнул пальцем в казавшиеся совсем белыми отметины по обеим сторонам загорелой мускулистой икры. Судя по размеру, они были оставлены прошедшим насквозь копьем.

– Понятия не имею, кто это сделал! – крикнул он, ломаясь. – Даже удара острием не почувствовал.

Ответом ему был громкий многоголосый смех. За время службы в легионах все получили немало шрамов.

– Это было очень давно, – сказал Ромул, заранее зная, что эта попытка оправдаться окажется тщетной.

– Ты всего лишь щенок сопливый, – моментально отозвался Кай. – И не провел полжизни в легионах, не прошел через дюжину войн.

– Как мы, – добавил Оптат. – А мы все помним каждое прикосновение меча, как будто это случилось вчера.

Ромул залился краской. Увы, он не мог сказать того же о двух годах, на протяжении которых он был секутором и сражался на арене.