Серебряный орел

Медленно, слишком медленно. Его положение было безнадежным.

Скривив губы в довольной усмешке, скиф подскочил к Ромулу. Вот он поднял правую руку, чтобы нанести смертельный удар.

Как ни странно, в этот момент Ромул думал только о Тарквинии. Где он? Видел ли что-нибудь?

Вдруг скиф тонко и жалобно вскрикнул. Изумленный Ромул поднял голову. Из левой глазницы его противника торчала рукоять ножа, показавшаяся ему знакомой. Он понял – и, может быть, издал ненароком радостное восклицание, – что это был нож Бренна.

Могучим пинком Ромул отбросил в сторону скифа и, вытянув шею, посмотрел, где находятся остальные. Бренн и Пакор оказались совсем близко; они бились бок о бок. К сожалению, телохранитель уже был повержен – из его живота торчали две стрелы.

Но шанс, пусть крошечный, у них теперь был.

Ромул сел, старательно прикрываясь щитом, и сразу же о металл ударила стрела. Но понять, что происходит, юноша все же успел.

Все трое лучников оставались на ногах.

Стрелы сыпались градом, но Ромулу удалось невредимым отступить к Бренну.

– Дай мне твой щит, – сразу же потребовал Пакор.

Ромул уставился на своего командующего. Кому жить, ему или мне? – такой была его единственная мысль. Умереть сейчас или чуть позже?

– Да, командир, – медленно произнес он, не двигаясь с места. – Сейчас.

– Быстрее! – крикнул Пакор.

Как один, лучники подались назад и разом выстрелили. Три стрелы устремились вперед и без ошибки отыскали человеческое тело. Они угодили Пакору в грудь, руку и левую ногу.

Он громко взревел от боли и рухнул наземь.

– Будь ты проклят! – выкрикнул он. – Я погиб.

А в воздухе свистели все новые и новые стрелы.

– Где Тарквиний? – крикнул Ромул.

– Остался в храме. Похоже, он молится. – Бренн скорчил гримасу. – Хочешь сам посмотреть? Сбегай.

Ромул резко мотнул головой.

– Не получится.

– Согласен.

И они слаженно повернулись навстречу скифам.

Глава II

Сцевола

Близ Помпей, зима 53/52 г.

– Госпожа!

Фабиола резко открыла глаза. Перед нею стояла женщина средних лет с добрым лицом, в простой тунике и кожаных сандалиях. Она улыбнулась. Доцилоза была не только единственным настоящим другом Фабиолы, но и союзницей, которой Фабиола смело могла доверить свою жизнь.

– Я ведь просила, чтобы ты не называла меня так.

Губы Доцилозы растянулись в робкой улыбке. В прошлом домашняя рабыня, она получила манумиссию[1 - Манумиссия (лат.