За закрытой дверью

В то же время мне ужасно хотелось встать и отвести ее на место, и я ненавидела себя за это и, по-моему, впервые отчаянно хотела иметь нормальную сестру. В голове замелькали картинки из нашей – моей – возможной жизни. На глаза навернулись злые слезы; я заморгала, чтобы смахнуть их, и вдруг увидела, как к Милли приближается Джек.

Сначала я его не узнала. Решила, что сейчас он попросит Милли сесть, и вскочила со стула, приготовившись к бою. Тут он поклонился, предложил ей руку, и меня как током ударило: это же о нем я мечтала всю неделю! Когда после двух танцев он проводил Милли на место, я уже была от него без ума.

– Не занято? – спросил он, указывая на соседний стул.

– Нет-нет, садитесь, пожалуйста! – Я благодарно улыбнулась. – Спасибо вам огромное. Это было так мило – пригласить Милли на танец!

– Совершенно не за что. Милли прекрасно танцует.

– Хороший человек! – заявила сияющая Милли.

– Джек, – подсказал он.

– Хороший Джек!

– Пожалуй, лучше представиться как следует. – Он протянул мне руку: – Джек Энджел.

– Грейс Харрингтон, – ответила я, пожав ее. – Милли – моя сестра. Вы тут отдыхаете?

– Нет, я здесь живу.

Я ждала, что он добавит: «с женой и детьми», но этого не произошло. Взглянула на его левую руку. Кольца не было, и меня охватила такая эйфория, что пришлось себя убедить: это еще ничего не значит.

– А вы? – спросил он. – Вы с Милли приезжие?

– Нет, я живу в Уимблдоне. А по выходным мы часто ходим сюда.

– Вы живете вместе?

– Нет, Милли живет в школе-пансионе.

– Командировки – это интересно. Чем занимаетесь, если не секрет?

– Закупаю фрукты. – Джек удивленно поднял брови. – Для «Харродса».

– А командировки зачем?

– Привожу товар из Аргентины и Чили.

– Здорово, наверное!

– Не то слово. А вы чем занимаетесь?

– Я адвокат.

Милли, устав слушать нашу беседу, потянула меня за рукав:

– Пить, Грейс. И мороженое. Жарко.

Я взглянула на него с виноватой улыбкой:

– Думаю, нам пора. Еще раз спасибо за Милли.

– Позвольте угостить вас чаем! – Он наклонился, чтобы лучше видеть Милли, сидевшую с другой стороны от меня. – Что скажешь, Милли? Будешь чай?

– Сок, – просияла та. – Я люблю сок. Но я не люблю чай.

– Прекрасно, пусть будет сок, – подытожил он, поднимаясь.