Психотерапевт

Дети даже уверяли, что в нем живут привидения, а родители не хотели, чтобы малыши в это верили. Когда мы услышали, что у дома появятся новые хозяева, то в наш комплекс словно потянуло свежим ветром. Наконец мы могли начинать жить дальше. – Она смотрит на меня серьезными глазами: – Люди были благодарны, Элис. Нам это казалось новым стартом.

– Но вы сплетничали о том, что я все знаю, – отвечаю я, роясь в кармане в поисках бумажного платка. – И, конечно, никто не осмелился упомянуть убийство в субботу вечером, хотя много кто захотел посмотреть место, где оно произошло.

Ева, кажется, смутилась.

– Ну, тут отчасти и я руку приложила. Лео сказал Уиллу, что будет благодарен, если никто не станет упоминать при тебе историю дома, поскольку ты якобы очень нервная. Уилл передал мне, а я вроде как всем.

Всплывает воспоминание: Лео идет к Уиллу на следующий день после того, как я всех пригласила к нам.

– Не могу поверить! – Злость возвращается. – Он вообще не хотел, чтобы я об этом узнала, так ведь? – Я смотрю на Еву в надежде, что она сможет дать ответ: – Не понимаю, Ева. Он никогда ничего подобного не делал. Ничего не скрывал, не говорил неправду. И он должен был понимать, что я все равно когда-нибудь узнаю. Такие вещи не сохранишь в секрете.

– А как ты узнала? – спрашивает Ева и, достав из сумки кепку, начинает ей обмахиваться.

– Мне позвонили, – отвечаю я, надеясь, что моя небольшая заминка пройдет незамеченной.

Ева нахлобучивает кепку на голову, прямо поверх очков.

– И что он сказал?

– Она спросила меня, каково это – жить там, где произошло жестокое убийство, – сочиняю я на ходу, используя для маскировки женский род. – А когда я сказала, что не знаю, о чем речь, посоветовала погуглить Нину Максвелл.

– Как ужасно – узнать все вот так.

Я качаю головой.

– Не могу поверить, что Лео знал. – Я со стыдом вспоминаю, как обвинила Бена в том, что он не предупредил Лео. – Лео сказал риелтору, что я не против, потому что дом идет со скидкой и благодаря этому я могу оставить себе коттедж в Харлстоне. Выставил меня совершенно бесчувственной.