Забытый легион

– Ты знал Спартака?

– Тише! Смерти моей хочешь?

Ромул осторожно почти вплотную приблизился к рабу, на татуированное лицо которого вдруг набежало выражение глубокой печали. Он долго молчал, а потом заговорил шепотом:

– Я был в Капуе в тот самый день, когда Спартак зарубил ланисту. Одного гладиатора изранили, и он не мог больше биться. Тогда Фламиний стал бить его смертным боем, он был скор на расправу.

Ромул даже не дышал, чтобы не упустить ни звука.

– Спартак смотрел, смотрел и вдруг молча подошел к Фламинию.

И одним ударом снес мерзавцу голову. А потом как крикнет: «Кто со мной?!» Первым подошел Крикс. – Голос богатыря был исполнен гордости. – А потом и мы все.

– Но ведь восстание продолжалось долго, правда?

– Больше двух лет. Мы вышибали дух из всех римских армий, которые посылали против нас.

– Мне рассказывали, что вы пошли на север…

– Мы хотели уйти к галлам. – Губы привратника растянулись в задумчивой улыбке. – Спартак хотел покинуть Италию. А потом Крикс сбил его с панталыку разговорами о свержении республики, и дела пошли все хуже и хуже.

– И Красс заставил вас вернуться на юг. – Опять же все знали, что мятежников оттеснили на пустынный выступ на самом юге Италийского полуострова и попытались запереть там, выстроив защитный вал.

– И все же нас не разбили! – отозвался привратник. – Мы вырвались оттуда и дошли до Брундизия. – Именно там Красс разгромил армию рабов.

– Я думал, что всех пленных… – Ромул не договорил. Судьба захваченных участников восстания, до сих пор обсуждавшаяся в городе, надолго угасила надежды многочисленных рабов Рима.

– …Распяли. – Великан печально кивнул, на его глаза навернулись слезы. – Бедняги… По сторонам Аппиевой дороги. От самой Капуи до Рима. Шесть тысяч человек. Красс решил, что таким образом сможет вернуть себе славу, присвоенную Помпеем Великим.

Лишь много позже стало известно, что Помпей расправился лишь с парой тысяч рабов, отделившихся от главного войска. Но, будучи непревзойденным мастером интриги, он вовремя отправил в Сенат донесение, в котором сообщил, что геройски покончил с восстанием.

Его хитрость удалась, и он был вознагражден триумфом. Узнав об этом, Красс, которого от злости чуть удар не хватил, распорядился распять всех пленников по обочинам главной дороги республики – в качестве чудовищного доказательства своей решающей роли в спасении Рима. Рассказывали, что тогда в небе несколько недель было темно от стервятников и воронья.