Забытый легион

Бремя было тяжелым, но неистовая гордость за предков давала молодому этруску цель в жизни.

Следующее утро выдалось свежим и солнечным. Благодаря высоте горы в пещере было намного прохладнее, чем в долине. В воздухе стояла тишина, небо было свободно от птиц. На голых склонах не было ни одного живого существа, но Тарквиний по опыту знал, что время для охоты самое подходящее. Следы, замеченные накануне вечером, приведут его к волкам.

Молодой этруск молча собрал мешок и съел сухарь. Гаруспик сидел на камне у входа в пещеру и безмолвно наблюдал за ним.

– Спасибо тебе. За все. – Тарквиний проглотил комок в горле. – Я всегда буду помнить тебя.

– Я тоже никогда тебя не забуду.

Они пожали друг другу предплечья. Казалось, за ночь Олиний постарел еще сильнее, но его рука осталась крепкой.

– Береги себя, арун. Мы еще встретимся – в другой жизни. – Старик был спокоен и безмятежен, как человек, смирившийся со своей судьбой.

Тарквиний вскинул на плечо мешок, которому печень, посох и меч изрядно добавили тяжести.

– Говорить больше не о чем. – Как всегда, гаруспик прочитал его мысли. – Ступай. Да благословят тебя боги.

Тарквиний повернулся и пошел по своему же следу, положив стрелу на тетиву.

Он ни разу не оглянулся.

Глава IV

Бренн

Прошло девять лет…

Трансальпинская Галлия, 61 г. до н. э.

– Стреляй, пока он нас не видит!

– Далеко, – прошептал воин-галл, с широкой улыбкой взглянув на своего юного двоюродного брата, – добрая сотня шагов.

– Но ты же попадешь! – возмутился Брак. Он прижимал к себе обеих охотничьих собак и ласково поглаживал их, чтобы они не заскулили от возбуждения.

Бренн скорчил гримасу и снова взглянул на оленя, который стоял невдалеке под деревьями. Мощный лук он заранее взял на изготовку, наложил стрелу на тетиву. Последний отрезок пути они ползли на четвереньках и в конце концов укрылись за толстым стволом поваленного дерева.

Эти двое шли по следу с раннего утра, чуткие собачьи носы безошибочно выбирали нужную дорогу в разросшемся за лето подлеске. Олень двигался спокойно, срывал на ходу листья с нижних ветвей деревьев, а сейчас остановился, чтобы попить дождевой воды из лужицы, оставшейся между кривыми мощными корнями старого дуба.