Забытый легион

– Меня разбудили твои крики, – укоризненно сказала Фульвия. – Отец тоже проснулся бы, если бы не напился.

У Тарквиния свело живот. Олиний часто предупреждал, что нельзя никому говорить о том, чему его учили.

– Что я говорил?

– Трудно понять. Что-то об Олинии и бронзовой печени. Последней из утраченных много лет назад. – Фульвия нахмурилась. – Значит, старый мошенник наложил лапы на одну из них?

– Ничего такого он не говорил, – успокоил ее Тарквиний. – Возвращайся в постель. Тебе вставать на рассвете.

Он помог Фульвии вернуться обратно, с грустью глядя на ее сутулую спину и поражаясь тому, сколько сил ей пришлось потратить, чтобы лечь на низкую койку. Долгие годы тяжелой работы изуродовали тело матери.

– Мой сильный, умный арун. – Фульвия обращалась к младшему сыну как к священнослужителю. – Тебе суждено величие. Я чувствую это кожей.

– Помолчи… – Тарквиний тревожно оглянулся по сторонам. Целий не любил старинных слов неримского происхождения. – Спи.

Но Фульвия не послушалась.

– Я знала это с тех пор, как увидела твою родинку. Такая же когда-то была у Тархуна. После этого тебя можно было назвать только Тарквинием.

Молодой человек невольно потер красную треугольную родинку на шее. Он видел ее лишь изредка – в отражении воды. Но старый гаруспик часто говорил об этом знаке.

– Когда Олиний проявил к тебе интерес, я ничуть не удивилась. Он обучает тебя священным ритуалам, заставляет учиться языкам у чужестранных рабов. – Она напыжилась от гордости.

Тарквиний с грустью посмотрел на спавшего:

– Когда-то он гордился тем, что был воином расеннов. Так этруски называли сами себя.

– В глубине души он навсегда останется этруском, – прошептала мать. – Как и ты.

– У нас еще есть чем гордиться. – Он поцеловал Фульвию в лоб. Мать улыбнулась и закрыла усталые глаза.

«Мать, искусство гаруспиции еще живо. Этрусков не забудут», – подумал Тарквиний, но не произнес этого вслух.

Сергий ничего бы никому не сказал, но Фульвия любила посплетничать. Было жизненно важно, чтобы Целий не узнал о визитах Тарквиния к Олинию.

Тарквиний вернулся в постель. Лишь когда небо начало светлеть, он наконец уснул.

В последующие дни у него не было возможности ни приняться за борьбу с волками, ни навестить Олиния.