Спартак. Гладиатор

У входа красовалась стойка с оружием, дротиками, копьями и мечами. Слева от очага под одеялом свернулись клубочком, будто щенята, двое маленьких детей. Рядом с ними лежала темноволосая женщина; она пристально следила за каждым движением Спартака. Гетас подтолкнул его к скамье у очага, где уже сидели трое воинов в подпоясанных туниках с длинными рукавами. Завидев его, они заулыбались и встали.

– Спартак! Как же долго тебя не было! – воскликнул высокий мужчина с выбритыми надо лбом волосами. – Хвала богам, ты вернулся!

– Севт! – Они обнялись, а потом Спартак так же поприветствовал и двоих других.

– А нам тебя, – отозвался Медок, воин с бочкообразной грудью и жесткой как проволока бородой; Олинф, самый старший из всех, что-то одобрительно пробормотал.

– Садись. – Гетас взмахнул глиняным кувшином. – Давайте выпьем. – Убедившись, что у всех есть чаши, он разлил вино. А потом, вскинув правую руку, произнес: – За Всадника, вернувшего Спартака домой живым и здоровым.

– За Всадника! – Все сделали по большому глотку.

– За конец тирании Котиса! – подхватил Севт. – Пусть он поскорее сгниет в Гадисе!

– И Поллес тоже, – добавил Гетас.

– И прочие мерзавцы, следующие за ними, – прорычал Медок.

Они допили вино, и Гетас разлил его снова.

– Давайте начистоту, – сказал Спартак. – То, о чем мы тут говорим, опасно для жизни. – Он бросил взгляд на женщину и детей. – Это ясно?

– Мы осознаём опасность, – отрезал Гетас. – И все равно хотим участвовать.

– Хорошо. Мне нужно поговорить с каждым воином, которого вы трое сочтете заслуживающим доверия. Как вы думаете, сколько их? – Он пристально вглядывался в лица друзей. Все зависело от предварительного подсчета, который он попросил их провести. «Великий Всадник, пусть их будет достаточно, иначе мы все покойники!»

– Мне ответили согласием девятнадцать человек, – доложил Гетас.

– Шестнадцать, – добавил Севт.

– Двенадцать. – На лице Медока отразилось раздражение. – Один из них задержал меня на час, а то и больше.

Спартак улыбнулся:

– Хороший результат.

Он взглянул на Олинфа, который всегда был несколько замкнутым – возможно, из-за полученной на охоте раны. После нее он остался хромым на правую ногу. Сверстники Олинфа часто насмехались над ним, но Спартак всегда относился к нему с радушием и вовлекал его в свои детские похождения. И все же Олинфа он знал чуть хуже, чем остальных.

– Двадцать.