Спартак. Гладиатор

Сколько их там, около сотни?

Все еще не веря собственным ушам, Ариадна кивнула.

– Если я сумею убедить шестьдесят-семьдесят человек последовать за мной, мы их одолеем.

Его серые глаза лучились уверенностью, и сердце Ариадны исполнилось надежды.

«Благодарю тебя, Дионис!»

– Именно об этом я молилась.

Спартак приподнял брови:

– Ты тоже замышляла свергнуть царя?

– И что с того? – парировала она. – Он всего лишь тиран!

– Я смотрю, ты отважна. – Спартак взглянул на нее с одобрением, и сердце девушки затрепетало.

– Всем, чем только смогу. Я посоветуюсь с богом, но не сомневаюсь, что он хотел бы, чтобы Котиса лишили власти.

– Хорошо. С твоего позволения, именно это я и скажу воинам.

Ариадна встревоженно уставилась на него:

– Ты уходишь?

– Пока что нет. Побуду тут примерно до полуночи. Если Поллес со своими людьми до этого времени не появятся, значит они придут не раньше утра. А я пока отдохну. У меня был долгий день.

Ариадна перехватила его взгляд, брошенный на шкаф, в котором она держала продукты.

– Прости. Ты, должно быть, проголодался в пути.

– Я не прочь поесть.

– Сейчас я что-нибудь принесу. – Чувствуя на себе его взгляд, Ариадна нарезала хлеба и козьего сыра и положила их на тарелку, потом добавила немного холодной ячменной каши из закопченного железного котелка. – Больше у меня ничего нет, разве что еще вода.

– Этого вполне довольно. – Спартак нетерпеливо протянул руку.

Пока он истреблял еду, Ариадна прокралась к двери, прижала ухо к толстым доскам и стала прислушиваться.

– Даже и не думай. Полежишь на полу.

– Конечно. – Он явно удивился. – Я другого и не ожидал.

Смущенная его уверенностью – или это была самоуверенность? – девушка улеглась на кровать не раздеваясь и натянула на себя одеяло.

– Приятного сна.

Спартак обошел комнату и задул все лампы, кроме одной. Бросив плащ у двери, он достал меч из ножен и положил рядом. А потом сел, опершись спиной на стену, плотно завернулся в плащ и закрыл глаза.

Почти сразу же Ариадна поймала себя на том, что смотрит на Спартака. Его красивое лицо наполовину освещал трепещущий огонек лампы, наполовину же оно находилось в тени, и это придавало ему таинственный вид. Волосы были коротко подстрижены, на римский манер.