Дорога в Рим

Фарнак уже успел отъехать к флангу, освободив путь пращникам и лучникам, которые первыми двинулись вниз по склону. За ними, громко скрипя осями, последовали серпоносные колесницы, с краев на рысях скакали тяжелая конница и фракийские всадники, строй замыкали пельтасты и остальная пехота. Больше всего Ромула заботили понтийские колесницы и мощная конница, поддерживающая их с обоих флангов. Если армия Фарнака последует безумному решению атаковать холм, где обосновались римляне, то отбивать целое войско понтийцев придется одним легионерам – большинство всадников Дейотара еще не вернулись.

Вскоре колесницы и конница ревущей волной низверглись к подножию противоположного холма – и легионеры Двадцать восьмого затаили дыхание, ожидая развязки: свернет ли враг в долину или двинется вверх, к римским позициям?

Ромул с облегчением заметил, что оптион, как и центурионы, теперь тоже следит за вражеским войском – хотя и без особой тревоги. Неудивительно, решил Ромул, какой ненормальный полезет атаковать снизу вверх? И все же он нахмурился, подозревая, что выступление вражеской армии – не просто маневр.

Не мешало бы подготовиться, предупредить Цезаря… Неужели командиры верят в него так слепо, что не замечают происходящего?

Передние пращники и лучники попрыгали в реку, подавая пример остальным. Держа луки и пращи повыше, они без труда перешли на другой берег, не теряя из виду римский лагерь. Лошади, которых понуждали идти в воду, беспокойно ржали, однако тяжелая конница преодолела поток слитным строем, не нарушив рядов, фракийцы же переправлялись беспорядочной гогочущей толпой – от нерегулярного войска Ромул другого и не ожидал.

Вслед за ними с плеском и грохотом по дну прокатились колесницы: вода стояла не выше колена, колесницы шли спокойно. На плоском берегу понтийские солдаты быстро восстановили прежний порядок. Теперь все смотрели наверх; командиры, указывая цель, выкрикивали команды.

– Они что, идиоты? – выдохнул Петроний.

– Как сказать, – мрачно отозвался Ромул.

Последние отставшие всадники влились в строй, над рядами колесниц пронесся грозный клич, охвативший все войско, – и понтийская армия, как один человек, двинулась вперед. На холм.

– Клянусь Юпитером! – взревел Петроний. – Свихнулись они, что ли?

Центурион, командовавший их отрядом, наконец ожил.

– Враг наступает! – закричал он.