Голубиные дети

 – Ты что, совсем ничего не помнишь? Король с тобой что-то сделал, и ты всё забыл!

Шурик сморгнул. Уставился на Пашку, как на помешанного:

– Неправда, я всё помню. Его Мальчишество вернул меня в семью, теперь я чувствую всех-всех! Только щекотно немного. А вот тебя, новичок, пока не очень. Ты обязательно сходи на пир!

– Вот же только говорил, что…

– Обязательно! Знаешь, куда идти? А то давай провожу.

Шурик попытался подняться, но запутался в ногах и упал.

«Только этого не хватало, – ужаснулся Пашка. – Он вообще как будто обнулился».

Но вслух сказал очень бодрым голосом:

– Да ты лежи, лежи! Не заблужусь. Лучше отдохни, как следует, нас ведь ждут великие дела.

– Это ты прав, новичок, – Шурик сразу расслабился. – Точно дорогу найдёшь? Надо спуститься под корни, там…

Шурик опять уснул, недоговорив. Оставил Пашку совсем одного. «И этот туда же», – с горечью подумал Пашка, хотя и не мог вспомнить, кем был другой.

На строевую он, после долгих раздумий, всё же спустился. С северной стороны ивовая крона давала густую прохладную тень.

Здесь, на вытоптанном пятачке, бегали по кругу человек двадцать. В центре круга, сложив на груди руки и широко расставив ноги, стоял Брюс. Он сурово следил за бегунами и с удовольствием покрикивал:

– Пошевеливайтесь! Ать-два, ать-два! Будете бегать, пока у меня голова не закружится! – и всё в таком духе.

Пашка по широкой дуге обошёл Брюса – ещё не хватало, чтобы его заметили, – и нарвался на стрелков из рогаток. Отрядом руководил Арман.

Сидя на узловатом вздыбленном корне, он подкидывал в воздух какие-то шарики, похожие на шишки, а отряд старался поразить движущуюся мишень. Пашка задержался, вглядываясь в снаряды стрелков: хоть и мелкие, всё-таки камни! Арман его заметил, помахал.

– Давай к нам! Мы тут тренируемся.

Делать нечего. Пашка, стараясь не переломать в корнях ноги, пробрался к мальчишкам. Сразу множество рук, загорелых и в веснушках, в цыпках и в порезах, потянулись к нему, и Пашка пожал каждую. Кто-то сунул ему рогатку.

Пашка растерянно повертел её: выстругано не очень аккуратно, но старательно, а чёрная резинка крепкая, тугая, с широким ложем для снаряда.

– Умеешь стрелять? – спросил веснушчатый мальчишка.

– Да чего б он не умел! – вступился за Пашку другой. – Из рогатки все умеют.

– Ага, особенно ты, – поддразнили заступника.

– Да я и не буду стрелять. – Пашка попытался растянуть резинку, но не смог. – Жёсткая!

– Не, – сказал Арман, – рогатки тогда не твоё.