Цирк чудес. Или опять эти хогбены

И может быть и в самом бы деле упек он ведь такой крутой дядька, но только тут подоспел дедуля, он из летучей мыши снова сделался просто невидимым дедулей, это ему сподручней, ежели когда он займется делом. Дедуля стал тут же напускать на строгого стража порядка вирусы любви к ближнему и так основательно обработал шерифа со всех сторон, возбуждая в нем всякие альтруизмы (это словцо я недавно у прохвессора ухватил, и потом так даже нашу дворняжку назвал, словцо-то уж больно красивое – Альтруизма), что в шерифе пробудились, наконец, нежные чувства и человеколюбие и он так размягчился, что даже пустил скупую полицейскую слезу.

– Ладно, говорит, полиция есть все же гуманное заведение и я не враг человечества. Не наказание, а прощение и воспитание – вот наш истинный принцип и девиз. Отпускаю это человеческое чучело в последний раз на семейные поруки и спускаю ему его прегрешенье, но только в самый, самый, последний распоследний раз, не будь я шериф Эбернати.

Тут и мы с мамулей и папулей взялись его вовсю благодарить, а дедуля нас только мысленно поддерживал, чтобы шериф вдруг не передумал, у всякого ведь в мозгах своя логика, а для полиции все вокруг всегда преступники, кроме нее самой, само собой. Папуля тоже не преминул тут подсунуть шерифу пару бактерий лести:

– Такому, говорит, достойному джентльмену надлежало бы давно в белом доме посиживать, а не торчать тут в Техасе среди разных сволочей и подонков.

Эбернати после такого приятного откровенья и вовсе расцвел.

– Вы, Хогбены, говорит, хоть и не такие как положено бы быть нормальным человекам, но все же не такие уж и плохие как оно сперва кажется. Прощаю вам на сей раз все ваши проказы, но только вы должны все починить и исправить, как оно все до того и было, и понятно, возместить все возникшие убытки.

Нам с мамулей пришлось тут, конечно, порядком попотеть перетаскивая все хозяйство из неиспорченного прошлого в испорченное настоящее.

Но, в конце концов, все прекрасно возвернулось на свои прежние, законные места и выглядело так, будто ничего случившегося тут вовсе и не случилось и представление поехало дальше. Как говорит дедуля, когда ему бывает надоест дрыхнуть: «Shou must go on!» – что означает вроде как – представление должно топать дальше несмотря ни на какие эки и воки. Вот оно и потопало дальше.

Ну, а потом все потопали по домам.