Каждый в нашей семье кого-нибудь да убил

Энди – рукопожатие, пробормотав: «Отличный фургон» – и добавив, мол, он надеется, у этого крепыша хватит силенок взобраться обратно на гору, как говорят в неловких ситуациях мужчины, полагающие, что в такие моменты уместно завести речь о машинах. Мой желудок сжимался все сильнее, по мере того как Майкл приветствовал каждого человека, двигаясь вдоль очереди. Мы выстроились так, будто встречали королеву. Я чувствовал, как мое сердце бьется у меня в горле. Боролся с воротником. Слишком много слоев одежды. Я боялся, что уменьшусь в росте на фут, утону в подтаявшем снегу к моменту, когда Майкл доберется до конца очереди.

София обняла его одной рукой, как будто неохотно вставала в пару на школьном балу, и сопроводила этот жест формальным:

– С возвращением, Майк.

Это не осталось незамеченным: моего брата за его жизнь как только ни называли – Мики, Каннерс, Хэм, Защитник, – но никто не называл его Майком. Когда он добрался до Люси, та уже сжевала с губ половину помады и упала ему в руки, будто у нее подломился каблук.

Она уткнулась лицом в его шею и что-то прошептала. Я один находился достаточно близко и услышал его ответ:

– Не здесь.

Люси собралась, отстранилась от него и часто, судорожно задышала через нос, пытаясь изобразить спокойствие. София положила руку ей на спину. Наконец Майкл оказался в конце очереди, напротив меня.

– Эрн. – Он протянул мне руку.

Пальцы у него были по-тюремному грязные, ногти нечищены. Зато улыбка убедительно теплая.

Я не мог определить, рад он меня видеть или преуспел в игре на сцене любительского тюремного театра.

Я пожал его руку и выдавил из себя:

– Добро пожаловать домой, – хотя и не был уверен в своей искренности.

– Не сомневаюсь, у Кэтрин уйма планов, но надеюсь, мы найдем время спокойно выпить пивка, – сказал Майкл.

В моей голове он спрашивал про деньги, но это не соответствовало его тону. Я чувствовал, что София следит за нами, пытается разобрать слова, и подозревал, что утешать Люси она принялась из тактических соображений – хотела быть на шаг ближе к нам.

– Есть несколько вещей, которые я должен сказать тебе. Надеюсь, ты меня поймаешь на слове, – добавил Майкл.

Если отшлифовать и произнести иначе слова «должен» и «несколько вещей», они превращаются в угрозу, но голос Майкла был… смиренным. Только такое слово я могу подобрать, чтобы описать его. Эта встреча оказалась совершенно не такой, какой я себе ее представлял.