Каждый в нашей семье кого-нибудь да убил

Глава 7

Стеллаж из деревянных поддонов в сарае для технического обслуживания послужил столом прозектора. Вокруг нас на нескольких скамьях были разложены инструменты, на полу стоял снегоход с вытащенными наружу внутренностями, у дальней стены рядом со стопкой шин расположились несколько генераторов, на гвоздях висели снегоступы, похожие на теннисные ракетки, разных форм и размеров. Отопление отсутствовало, тонкие металлические стены и бетонный пол создавали ощущение, что ты находишься в холодильнике. Все это было похоже на импровизированный морг.

Мы положили тело на стеллаж из поддонов. Они были немного маловаты, руки и ноги покойника свесились с краев. Дав себе небольшой отдых, мы стояли, тяжело дыша. Я старался не смотреть на обесцвеченное лицо мужчины. Про обморожения я читал – почерневшие конечности, отваливающиеся носы, пальцы, – но никогда не видел этого своими глазами. Полицейский наконец решил сделать несколько снимков.

– Спасибо, ребята, – сказал он. София выкатила глаза, напоминая копу, что она тоже волокла труп с горы. Он запнулся о свои следующие слова, но не исправился, а попер дальше: – Обычно тела не перемещают, но надвигается снегопад, и я не хочу, чтобы потом пришлось его откапывать.

Коп был на несколько дюймов выше меня, может, из-за ботинок на толстой подошве, и на несколько килограммов тяжелее, может, из-за теплой куртки, если не принимать в расчет его полные щеки. Кобуры с пистолетом у него на бедре не было. Не знаю, почему я это заметил, просто заметил, и все. Глаза у него были темно-зеленые, ресницы заиндевели. Ясно, что это утро взбудоражило его, взгляд полицейского блуждал по сараю, пока наконец не остановился на трупе, что, казалось, совершенно прекратило в голове служителя порядка всякий мыслительный процесс.

– Я Эрни, – произнес я, пытаясь вывести копа из ступора. – Эрнест Каннингем. Это Эндрю Милло. С Софией вы уже знакомы. Тоже Каннингем, дефис Гарсия.

– Гарсия дефис Каннингем, – с улыбкой поправила меня сестра.

– Давайте, дефис, уберемся отсюда к чертовой матери, – сказал Энди, который все время пребывал в неподвижности, как и коп, тупо уставившись на тело. – Мне от этого как-то не по себе.