Каждый в нашей семье кого-нибудь да убил

Облегчение оттого, что это не продажный заход, было почти осязаемым, хотя фраза невестки не оправдала утверждение из моей карточки семейного лото («Люси попытается что-нибудь ПРОДАТЬ»).

– Государственные доходы нужно повышать, – поддержал разговор Марсело. – На дорогах дополнительные полицейские патрули ловят туристов, а местных отпускают. Вот почему и ограничение скорости – сорок миль в час. На таких дорогах должно быть семьдесят, но вас хотят вывести из терпения.

– По-твоему, тут есть повод для суда? – с надеждой спросила Люси.

– Ни малейшего. – Едва ли Марсело намеренно демонстрировал отсутствие интереса, пусть честное, но столь холодное, что от него заледенел весь стол.

– Все уже побывали в своих шале? Они милые. – Теперь беседу попыталась завести Кэтрин. – Мы провели здесь ночь, и утром виды просто… – Она оборвала себя, будто в мире нет таких слов, которые могли бы описать одновременно красоту восхода и ее умение находить горные виды по сходной цене.

– Я не думал, что нам придется ходить от отеля до наших номеров, – медленно произнес Марсело.

– Поверь мне, это гораздо лучше комнат здесь, – кинулась защищаться Кэтрин, будто владела акциями этого курорта. – Кроме того, я хотела, чтобы у него было пространство. Понимаешь? Где разложиться. Приятный вид. А не какая-то тесная комнатенка размером не больше…

– Вряд ли ему будет до этого дело, если есть свежее постельное белье и холодное пиво, – заметила Люси.

– Это не значит, что мы не можем поселиться в главном здании, – проворчал Марсело.

– Нам дали скидку на аренду шести шале, не забыл?

– Это может покрыть твой штраф за скорость. – Я не мог устоять и подколол Люси, но одна лишь София озарила меня вспышкой улыбки, остальные проигнорировали.

Марсело запустил руку в карман и выудил оттуда бумажник.

– Сколько тебе нужно, чтобы поменять для меня комнату?

– Ты справишься с прогулкой, папа, – сказала София. – Я буду таскать тебя на закорках, если хочешь.

Это наконец вызвало у него кривую усмешку.

– Я ранен, – театрально простонал мой отчим, хватаясь за правое плечо.

София, хирург, года три назад собственноручно восстанавливала ему плечевой сустав, и он давно был вылечен. Марсело явно прибеднялся. Как бы то ни было, а он выглядит вполне здоровым, когда отвешивает мне удар в тридцать второй главе.

Обычно хирургам не позволяют оперировать членов семьи. Но Марсело привык добиваться желаемого и настоял на том, что доверится только рукам дочери.