Свидетельство о смысле

Может, тот, кто охотился за ним, и был опасен или силён, но сканер уже отчаянно говорил, что никого, кроме зайца, рядом нет. А что тогда было сверху?

Вероятно, система подумала, что стрелами падающие снежинки и есть атака? Возможно.

Вдруг до приятелей начал доноситься гулкий звук. Шум, исходящий от маяка, напоминал разгоревшуюся бурю.

– Так быстро?! – обрадовался броненосец тяжелым тоном.

– Еще бы! – самодовольно ответил Тима. – Я и не с такими механизмами работал.

После он предложил согреться в корвете.

Боец бы и дальше продолжал свой пост, но охотиться на зайцев и отбиваться от снежинок не есть служба. Наверное, стоит отдохнуть. Спустя незадумчивую секунду они тяжелыми шагами двинулись к звездолёту. Взошли на трап и закрыли за собой дверь.

Броненосец встал возле стенки, и толстенные жестяные листы показали хрупкую восемнадцатилетнюю девчонку азиатской внешности. Её прибранные назад аспидно-черные волосы всегда восхищали Тиму. Взгляд несмелый, но значительный. Лицо было настолько мягким и ухоженным, что хотелось накрыть её пуленепробиваемым стеклом и покорно охранять всю свою жизнь.

– Тебе чай разогреть или молоко? – подойдя к приспособлению для напитков, проговорил Тима.

Юрико взглянула на себя в зеркало, и, поправляя волосы, со стеснением ответила:

– Молоко.

Замерев, Тима услышал ответ и только затем двинулся. Ему было тесно в своём силовом костюме да и неудобно было копошиться с машинкой для напитков этими толстенными, как железные сардельки, пальцами.

Вскоре стакан горячего молока и блюдце с тем же содержимым, но тёплым, находилось на столе. Тима напоследок поднёс печенья, побаиваясь раскрошить тарелку. Юрико по-детски уселась на стул и просящим образом взглянула на Тиму.

Тот отошел чуть от стола. Спустя секунду зелёным свечением охватило всё помещение. Неоны на костюме неистово разгорелись до слепоты в глазах. Мгновение, и на полу стоял черный кот с серыми отблесками на свету. Его ухоженная, но, к великому сожалению, наглаженная шерстка уже вся просилась в объятия нежных рук Юрико, но он ждал, пока зелёный жетон у него на шее потухнет.

Вскоре он запрыгнул ей на колени, чуть прошелся, устраиваясь, и свернулся в неясный глубок. Постепенно урчание проникло в уши. Юрико подобрала со стола горячее молоко, а Тима всё согревался на коленях своего верного товарища.

Сделав стеснительный глоток молока, Юрико громко вздохнула и посмотрела в овальное окно звездолёта. Снаружи копошилась природа.