Наследие Кагана

 – К рассвету успеешь?

– Успею, Таиф. – Проговорила девушка, не отрывая от меня свой темный взор.

– Ну, так иди Вагия! – Раздраженно бросил вождь, на что медведь приподнялся с земли, где сидела девушка, и злобно оскалимся. – Прошу поторопись, – более мягко сказал Таиф, глядя с опаской на медведя.

Ведунья нехотя зашагала в пущу темной ночи, а вождь переключился на меня.

– Вам лучше вернуться к себе, я поставлю вам дополнительную охрану под дверь. – сказал вождь и суетливо удалился. Я оглянулась на Аяза, который с самого начала собрания стоял за моей спиной.

Он взглянул на меня без капли удивления.

– Я не буду вас травить, – сказал он.

– А как же доказать преданность Сенваре.

– Не буду вас травить и докажу свою преданность тебе Айдария. – Он махнул головой в сторону. – Не знаю как вы, а мне очень хочется лечь спать.

Он пошел вперед, и я последовала за ним.

– А я так боялась пасть от рук трусливого извозчика, – еле слышно выдавила я и последовала за ним.

Когда я зашла в жилище вся эта серая и убогая обстановка угнетала.

Казалась, что я попала в темное царство без просвета и возможности выбраться. Сердце терзала скорбь по собственному отцу. Сейчас по всему Альбиониуму звенят колокола в память об ушедшем предводителе, люди будут устраивать поминальные обеды, будут сносить к стенам терема белые белокрыльники, цветы символизирующие смерть.

Я не мучилась от горя, не ощущала потерю отца, видимо потому, что не могла в это поверить. Но неприятное чувство внутри возрастало, словно неприятный ранящий осадок царапал мое сердце, не давая ему и не много покоя.

Я села на кровать, опершись руками, я откинула голову и прикрыла глаза. Слишком многое произошло, я запуталась в собственных ощущениях, а в голове отсутствовали мысли, словно я была под пеленой сна, не теряя чувства реальности. Раздался тихий ненавязчивый стук, я слышала как Аяз завошкался за печкой, и ворча что-то себе под нос, поднялся.

– Айдария, – я открыла глаза и предо мной стояла Зифа.

– Зифа? Ты что-то хотела? – Спросила я своим пустым безжизненным голосом. Я заметила, что сейчас она смотрела на меня не с любопытством в потемках горящих свечей, а с сочувствием.

– Я принесла вам поминальный сосуд.

– Что принесла? – Мои глаза, кажется, в одно мгновение расширились, пытаясь всмотреться в вещицу в ее руках.

– Это керамическое изделие, – она поставила приспособление на стол. Я поднялась, чтобы его осмотреть.