Заверган

– Поразительно, – протянул Коди своим роботизированным голосом, стараясь выразить удивление, но только рассмешил Завергана, – Почему вы смеетесь?

– Это связано с регулировкой агрессии и эмоциональной нагрузки… долго объяснять, принеси сладкого к чаю.

– Печенья?

– Почему нет?

– Потому что в наших запасах довольно много видов печений, песочные, например.

– Давай их.

– Но их сто семьдесят четыре вида!

– Принеси любые три вида. Каждого по три штучки!

– Воспринял, иду выполнять.

Когда Коди уехал, Заверган, поднялся с кресла, и включил музыку. У него был свой собственный музыкальный альбом, который он написал уже в космосе, и назывался он "Дождь в небеса". Жаль, что искренне восхищаться музыкой можно лишь в человеческом теле, – подумал он, – Нет, животные тоже слышат, но именно в человеческой культуре музыка высоко ценится, да и развивается.

Прошло немного времени, Заверган выпил чаю, прослушал несколько треков своего музыкального альбома, написанного им несколько сотен лет назад, а может и больше – ибо время для него более не имело особо значения – выключил пластинку, и начал вести записи в бортовой дневник.

– Бортовой дневник. Цикл третий. Запись номер двести восемьдесят семь.

«Меня зовут Заверган, я родился на планете Земля. Я крайне не желаю, чтобы кто-либо из людей нашел эти записи, но, если однажды найдется тот, кто их прослушает или прочтет, я хочу рассказать с чего всё начиналось, пересказать свою историю до нынешнего момента.

Я постараюсь предоставить максимально приближенное художественное описание своей жизни, когда я ещё был человеком, и буду повествовать от третьего лица, чтобы передать как можно больше состояний всех окружающих меня тогда людей, которых уже давно нет в живых… Начну я, пожалуй, так:

«В окутанной мраком комнате был слышен звук бурлящей воды и искрящихся проводов, которые на мгновение озаряли комнату вспышками электричества.

Посередине комнаты стоял операционный стол, покрытый по краям ржавчиной и пятнами засохшей крови, а рядом с ним был столик с хирургическими инструментами. Недалеко от стола были видны очертания какого-то большого аппарата, который в потемках напоминал некоего железного осьминога, щупальца которого неестественно застыли со скальпелями, какими-то остроконечными предметами, напоминающими шприцы и клешнями как у краба.