Чек за жизнь. Или «Спасите наши души»

Вот приеду я домой, приму душ, а дальше? А дальше включу телевизор и создам иллюзию отсутствия одиночества? Чем я отличаюсь на данный период своей жизни от этого деда? Родители со мной не разговаривают, девушка ушла, а до остальных мне всегда было параллельно.

Выкинув окурок, я решил, что не буду дожидаться автобуса, и пошел по направлению в сторону концертного зала. До него пешком минут десять всего надо было идти-то. А про себя я думал, что ничего не теряю, что если мне не понравится, то я просто уйду.

Я прибыл раньше на двадцать минут и, не зная на что потратить время, решил отойти в сторонку и покурить. Издалека я наблюдал за толпами идиотов, пришедших посмотреть на других идиотов.

Бредим от удушья

– Не подскажите, который час? – обратился ко мне кто-то.

– Что, простите? – обернулся я. Это был мужчина в какой-то несуразной невыглаженной рубашке, с небритой щетиной, лет пятидесяти пяти.

– Сейчас будет просить деньги на водку или на сигареты, – подумал я.

– Не подскажите ли время?

– Ах, ну да, конечно, – я нервно вытащил телефон из кармана и заглянул на время. – Сейчас без пятнадцати семь.

– Благодарю. А покурить не найдется?

– Вот, возьмите, предпоследняя – протянул я пачку. (Я почти угадал).

– Спасибо. Душно очень, не правда ли? Не люблю жару.

– Да.

– А почему вы такой унылый?

– Да так, пустяки.

– Эх, люди! – затянулся он. – Вы не умеете замечать мелочей, а ведь из них складывается счастье. Вы не поймете, как хороша прохладная погода, пока не будете изнывать от жары.

– Что?

– Я хочу сказать, что вы можете со мной поделиться. Мне все равно некому рассказывать.

– Благодарю за беспокойство.

– Вы правильно сделали, что решили сегодня прийти сюда – сказал он, спустя несколько секунд.

– Какие звезды? – усмехнулся я. – Я вас умоляю… Звезды – это Битлз, Виктор Цой, Элвис Пресли… А это просто наряженные клоуны.

– Так зачем же вы сюда пришли?

– Да так, проблемы были. Решил немного развеяться.

– Проблемы говоришь? Вот ответь мне, тебе сколько лет? – Двадцать четыре года.

– Кстати, ничего если я на «ты»?

– Да нет, ничего.