Опасная штучка

Мачо с легендарной сексуальной репутацией, против которой не существует иммунитета.

Зачем она ввязалась во все это? С какой стати решила, что у нее хватит эмоциональных сил, чтобы справиться с ситуацией? Ей необходимы правила и рамки. Она не может вот так барахтаться! Она умела флиртовать. Дразнить. Но она знала себя достаточно хорошо, чтобы понять, что дальнейшие шаги потребуют от нее слишком большого напряжения. Она всегда старалась тщательно скрывать свои чувства. Майклу придется довольствоваться лишь камуфляжем ее комментариев.

– Иди прямо. Ванная комната там.

Он махнул рукой и поднялся с кровати, Тара старалась не подавать виду, какое сильное впечатление его тело снова произвело на нее, – этот мужчина был в превосходной форме. Жаль, что его сущность оказалась такой гнилой.

Она ощупала холодную кафельную стену в поисках выключателя, но Майкл подошел к ней сзади, протянул руку и включил свет.

– Спасибо, – сказала она, поспешив закрыть за собой дверь.

Но Майкл вошел внутрь и потянулся к ней. Таре становилось зябко, и она жаждала тепла его тела, но держалась холодно и непреклонно в его объятиях. Он приложил свою тяжелую руку золотистого цвета к ее груди – поразительный контраст. Ее молочная кельтская кожа служила идеальным фоном для его гладкого карамельного тела. И даже со своими полными грудями и бедрами Тара все равно мило гармонировала с его фигурой.

С одной стороны, это нравилось ей, непонятно почему, но с другой – Тара сердилась, что так легко пошла с ним и занялась сексом, как какая-то дешевка.

Ее взгляд упал на заветное украшение: бабушкино кольцо на старинной золотой цепочке. Частица любви, которой она касалась пальцами каждый день. Ее святыня и сила. Тара дотронулась до него и сейчас, ожидая, чтобы Майкл оставил ее одну.

– Послушай, мне нужно уединиться, если ты не против.

Он подцепил густые, волнистые пряди ее волос, выбившиеся из прически, и заправил за ухо, погладил пальцем под подбородком.

– Конечно, – ответил он, но развернул ее к себе и обхватил лицо обеими руками. Поцеловал. Медленно и сладко. – Все что угодно. – Поцеловал ее еще раз и отступил. Напоследок провел пальцем вниз по плечу и руке. – Красавица.

Она подождала, пока дверь за ним закрылась, и скорчила гримасу. Они все красавицы – каждая из десяти тысяч женщин, с которыми он переспал. И она стала номером десять тысяч один.