Роузы. Книга 1.

Как только куски его разума начинали собираться в единое целое, моментально появлялись снова эти глаза. Он поймал себя на мысли, что начал звать эти глаза, просить их о помощи, хоть и привык всю жизнь надеяться только на себя.

Он снова падал в бездну, легкие разрывал беззвучный крик. Ему очень хотелось, чтобы всё это закончилось и наступила тишина, но он боролся, потому что где-то в такой же тьме была его сестра, страдающая от той же невыносимой боли.

«Кай! Кай! Я прошу тебя!.. Где ты? Помоги мне! Я больше не могу! Кай, пожалуйста, вытащи меня отсюда», – кричал ее разум в пустоту.

Недавно в ее голове вновь всплыл образ Кая, допивающего последнюю каплю прекрасной незнакомки с бала, который устраивали их родственники. В глазах ужас, лицо застыло в немом вопросе. Кай так быстро схватил ее за плечи и унес на руках с того места. Он так долго извинялся перед своей сестрой. Он так не хотел, чтобы она видела его таким. Теперь она и не знала, воспоминания ли это или образы, которыми враги пытались наполнить ее голову, чтобы она мучилась еще больше.

Теперь другая сцена: она очень давно не питалась. Что ж ничего, я смогу, я натренируюсь. Она прогуливалась по любимому розарию, надеясь, что благоухание ее любимых роз заглушит другие запахи и ее жажду. Но ветер, злой ветер принес запах. Это была человеческая плоть. Как же она прекрасна, как благоухает, как манит и зовет. Через секунду она была уже очень далеко от своих любимых цветов. Всё будто в тумане, стук сердца, будто звон колокола, отдается в ее голове.

Цель прямо перед ней. Она, малышка, со струящимися белыми локонами, словно хищный зверь, нападает и впивается в горячую плоть. И глотает, глотает этот красный эликсир жизни. Кровь стекает по ее прелестной шее, в глазах появляется неистовый блеск, шум в ушах заглушает все посторонние звуки. Бездыханное тело жертвы падает на мягкий сырой мох. Она с ужасом смотрит на свои трясущиеся, окровавленные руки и начинает рыдать. Она не может успокоиться и просит у бездыханного тела прощения.

Он нашел ее. Тихо поднял на руки. Она обхватила его за шею, уткнулась в плечо и всю дорогу до дома шептала ему на ухо, умоляла, чтобы он ее простил.

Он простил ее тогда и прощал всегда, как и она его. Как же он был ей сейчас нужен…

Фил проснулся от странных шорохов, доносящихся из кухни.

– Что ты тут делаешь, старик? – спросил он копошащегося на кухне Бэлроя.

– Не мог уснуть. Решил приготовить завтрак.