Красно Солнышко

Да и умаялись, если говорить честно, после дневного пробега. Так что уснули почти мгновенно.

А утром, едва забрезжил свет, Хлопоня обоих разбудил:

– Собирайтесь.

Слобода ещё спала, но умывшихся отроков ожидала кухня. Горячая похлёбка, просяная каша, щедро заправленная мясом и льняным маслом, хлебушек тёплый. Дежурный кашевар поглядывал на отроков с жалостью, но держал свои слова при себе. А те уписывали пищу с жадностью. За ночь тела пришли в себя, и хотя вроде ужин и был не менее сытным, но желудок всё необходимое для восстановления сил просто не мог принять в себя за один раз.

– Значит, слушайте. Поедете с князем Брячиславом. Ему два отрока нужны в дружину.

Кивнули.

– Он из Арконы.

Затаили дыхание – чудо, град знаменитый!

– А там – как ваша судьба ляжет. Но помните: каждый человек – творец своей жизни. Не подведите меня, не опозорьте род.

– Да, дядько, – в унисон произнесли оба и растерялись от ласки, невиданной прежде.

Святовид на мгновение прижал их к себе, обхватив за плечи, потом отстранил:

– Удачи вам, сынки.

Глава 2

Солнышко уже начинало красить снег в багрово-розовый цвет, и небо было на удивление чистым. Князь, восседавший на рослом вороном жеребце с удивительно длинной гривой, в которую были вплетены обереги, звучным голосом, не обращаясь ни к кому, произнёс:

– Добрый знак.

Затем легонько тронул своего коня. Тот всхрапнул, выпуская клубы пара, сделал первый шаг, переступив через невесть откуда взявшуюся кучку снега на утоптанном сотней ног дворе. За ним потянулись остальные воины Брячислава, и оба отрока из слободы с ними. Скрипнули, закрываясь, ворота, и никто не видел, как к крошечному сугробу подошёл Святовид, нагнулся и вытащил из-под снега обыкновенную плеть, удовлетворённо улыбнулся в усы и вполголоса снова произнёс:

– Удачи вам, сынки.

Тридцать воинов вытянулись цепью по узкому санному пути, пробитому родовичами мальчишек, которые возили продукты обучающимся военному ремеслу детям и тем, кто заслужил на поле брани право защищать славянские роды постоянно, сделав войну ремеслом своей жизни. Тишина. Ни слова не проронил ни один из путников с отъезда.