Он и женщина, жившая у моря

Он и женщина, жившая у моря

Ольга Кедук

Женщина жила здесь всегда. У неё нет имени, она не знает своего возраста и не понимает элементарных вещей. Для неё не существует законов и правил, морали и условностей. Найти еду, воду и спрятаться от жары – вот все её потребности.Она существует, как зверь в клетке. Но почему кажется, что ей принадлежит весь мир?

Ольга Кедук

Он и женщина, жившая у моря

В маленькой комнате теплился очаг.

Даже не очаг – костерок прямо на полу. Пол был – песчаная глина, засыпанный соломой от сырости.

Все это могло бы в любой миг полыхнуть, но очаг заперли в низкую глиняную крепость – из кирпичей, обожженных только с одной стороны.

Дым тонким призрачным столбом уходил в небо, моргавшее далекими звездами через дыру в потолке. Это и «труба» и единственное окно в комнате. И во всем маленьком домике.

Здесь светло лишь в полдень. Все другое время – полумрак и дым.

В очаге тлела зола – колючка горит жарко, но быстро. Может и хорошо, что быстро.

В полдень над домиком появляется солнце и греет глину стен до позднего заката. Темная глина хорошо хранит тепло.

Они сидели у очага плечом к плечу. Он по-турецки, сгорбившись, устало глядел по сторонам. Иногда – на неё. Она сидела очень прямо, как-то по-восточному, подобрав под себя ноги и устроившись на собственных пятках.

Между ними на полу стояла старенькая алюминиевая кастрюлька, почерневшая от копоти. Кастрюлька была пуста – она никогда не оставляла объедков, а рыбьи кости бросала в огонь.

Ему было одновременно спокойно и тошно.

За стеной тихо шумело море. Но теперь он обращал внимание на этот звук, лишь когда тот затихал – в штиль перед рассветом. В эти часы он тревожно вздрагивал и просыпался, таращился в темноту, потом укладывался снова и долго ворочался, пока не начинал дуть рассветный бриз. Тогда он снова засыпал.

Ему хотелось одновременно молчать и говорить.

Но эта женщина привыкла говорить лишь с морем.

Наверное, ему хотелось слушать…

– Ты давно здесь живешь?

– Давно… – она задумалась.

 – Нет, не давно. Я живу здесь всегда.

Он усмехнулся:

– Разве «всегда» – это не «давно»?

– Нет. – Она серьезно покачала головой. – Я знаю, сколько это – давно. Всегда – это больше.

С этим нельзя было не согласиться.

– А почему одна?

– Одна… Нет, раньше я жила здесь с мамой. Теперь одна. Мама говорила, что наверху живут другие люди – это такие же как мы.

– Наверху?

Она кивнула.