Мяу

– Расскажи?!

– Утром я, как обычно напомнил Салавату, поприветствовать Елену Анатольевну. Этот бунтовщик мне заявил, что сегодня не станет здороваться с воспитательницей. Тогда я вновь пригрозил, что вечером не сядет за компьютер.

Ильдар замолчал. Он задумчиво пожевал губами.

– И, что потом? – не вытерпела театральной паузы жена.

– Понимаешь, в чём дело?! Салават заявил, что «…здооваться не будет, так как не хочет вечегом игать на компьютее!».

Ляля интуитивно посмотрела на диван, на котором сын с невозмутимым видом листал раскраску с машинами.

Салават утонул в рисунках современных автомобилей. Он не обманывал папу, когда сообщил, что вечером будет не до компьютера. Добродушный смех Ляли заставил Салавата поднять на маму глаза и лукаво улыбнуться. Она присела к нему и ласково погладила по щеке.

– Сынок, надо здороваться со всеми людьми независимо, хочется тебе играть на компьютере или нет! Ты у меня послушный и очень добрый мальчик! Хорошо?

– Хоошо, мама! – он обнял Лялю и положил голову ей на коленки.

– Всё ясно! – угрюмо признался Ильдар, – Макаренко – ты! А не я…

…Мужчина посмотрел на очередную страницу с фотографиями. С большим ранцем на спине беззаботно улыбался курносый первоклассник.

«В школу Салаватка пошёл, когда мы уже переехали из коммуналки в эту квартиру», – пришло в голову Ильдару. Его воспоминания потянулись бесконечной лентой железнодорожного полотна…

…-Вот деньги на обед. Положила в ранец!

Ляля стояла возле школьных ворот. Она старалась сохранить строгий тон, но, не удержавшись, притянула сына к себе.

Она чмокнула мальчонку в родную макушку. – Как только придёшь в класс, сразу отдай деньги учительнице!

Салават с интересом смотрел на сентябрьское небо, рассматривая формы воздушных облаков.

– Хватит считать ворон! – она поправила пиджак, лямка рюкзака, которого стала давить ему плечо, – ты меня слышишь, Салаватка? Или ещё не проснулся?

– А?! – школьник шмыгнул носом, – мам, я побежал? А то опоздаю!

– Беги! – она погладила его по спине и чуть подтолкнула вперёд, – веди себя хорошо.

Слушайся Нурию Ахметовну!

Салават повернулся и, что есть мочи, приспустил за ворота школьной территории. Его ранец болтался за спиной, как парашют.

Вечером Ляля помогала Салавату делать домашнее задание. Она смотрела, как сын старательно кружит кольца и закорючки в строчки тетради по чистописанию. Письменный ряд напоминал эшелон вагонеток, путь которой пролегал, согласно песне по взгорьям и долинам.