Змея

Неужели это конец? После всего, через что я прошла, что потеряла, неужели все теперь обернется полным провалом?

– Почему вы не рассказали принцу? – интересуется король, когда порядок восстановлен. – Не показали ему ее истинной сути до того, как они поженились?

– Я пытался, – отвечает Шарп. – Но любовь – могучая сила. Люди готовы пойти на все ради любимых. Защищать их любой ценой.

Последняя фраза адресована исключительно мне. Шарп говорит, что проделал все это ради спасения Торина, и я понимаю. Король всегда был против любви между своим сыном и его помощником, и воспользовался ею, чтобы шантажировать Шарпа.

Между пытками и угрозами король не оставил Шарпу другой возможности, кроме как произнести эту ложь, и я нисколько не виню его за это. Он поступил правильно.

Настало время королю заканчивать этот фарс, пока публика жаждет крови. Он поспешно призывает присяжных вынести вердикт, на который у них уходят считанные мгновения.

Я признана виновной в измене. В попытке убить своего мужа. В заговоре с целью свержения короля.

С первыми лучами солнца меня повесят.

Из зала суда под усиленной охраной меня выводят в состоянии шока. Проклятия, летящие из рядов зрителей, почти не доходят до моего сознания, поскольку в голове гудит одно – что теперь?

Я могла бы заявить о своей невиновности, указать на то, что, если я и в самом деле настолько бессердечная убийца, как меня тут изобразили, Торин едва ли сейчас дышал бы, но кто станет слушать? Король полностью меня растоптал. Если я не найду выхода, через несколько часов меня не станет.

Думай, Марианна.

Окажись в подобном положении Бронн, у него был бы план. Он бы знал все закоулки, все выходы из дворца. Я провела тут перед свадьбой не один день, однако не догадалась продумать план побега. Убийца из меня и впрямь никудышный.

Возможно, окажись при мне всего один или два стражника, я бы побилась с ними и ускользнула. Но, приняв во внимание то, что произошло в прошлый раз, когда меня недооценили, они больше ничего не пускают на самотек.

Ко мне приставлена дюжина охранников. Будь я даже в лучшей своей форме, это стало бы серьезным испытанием. При моей нынешней слабости это просто нереально.

Когда меня бросают в мою сырую темницу, все вообще становится неважно. Без ключа я тут в ловушке до тех пор, пока они ни придут снова, чтобы отвести меня на виселицу.

Я соскальзываю по стене, борясь с отчаянием. Судилище научило меня лишь тому, что король ставит власть превыше всего, включая сына.

Торин.