Пирс

 – Что у вас за деревня такая? Куда мы с братцем забрели?

– Так, чай, казацкая деревня Недельская. У нас тут, что не дом, то воины все храбрые живут. Мне потому одной и не страшно-то жить, куда ни ступи, везде удальцы! Тута чужих не водится. Атаман у нас, хороший атаман! Трифоном звать, Трифон Михайлович. Хороший мужик, годный. Не то что брат мой покойный, ой прости Господи, дуру грешную, – она снова перекрестилась на иконы, – такого да поискать еще надо было. А Трифон – он тут всех держит в кулаке, – она подняла кулак и погрозила невидимому врагу, в глазах старухи заблистал огонек, так она явно перед собой представила этого самого Трифона.

– А муж ваш где же? – полюбопытствовал неуклюже Тарас. Тут же весь блеск в глазах Авдотьи куда-то резко исчез.

– Почему мне знать, – сам того не подозревая, купец затронул болезненную тему хозяйки, замужем она никогда и не была. Помолвили их когда-то с женихом одним, а он возьми да и погибни на войне. С тех пор больше никто и не сватался, уж и к гадалкам ходила, и в церкви свечки ставила.

Все перепробовала старуха, но так и прожила свой век одна-одинешенька, и единственной ее надеждой был старый вдовец атаман Трифон. Мечтала о нем втайне от всех, как подрастающая девчонка, краснея и лелея свою мечту. – А вы сами-то что за купцы-то такие? – резко оборвала она допросы купцов, принимая позицию нападающего. – Откуда будете? Небось, все в богатстве? – последний вопрос прозвучал скорее как обвинение.

– Да не то что бы… – начал было Никола, но Тарас молниеносно всунул ему в руки чарку и блеснул глазами, которые, как две бусинки, торчали из-под угрюмых мохнатых бровей:

– Мы из самого Питербурга, Матушка, слыхала о Питербурге-то?

– Да что ж я темная совсем, что ля? Слыхала я о вашем этом Питеребургэ, – немного обидевшись, но все же с появившимся интересом сказала она.

Никола же угрюмо глянул на Тараса, тот в свою очередь обтер усы и продолжил:

– Меха мы самой императрице продавали, слава ей и здоровица! – все трое перекрестились.

 – Купит то ласку себе, то лису бурую.

Глаза Авдотьи загорелись, она глянула на двоих гостей: это что ж получается, у нее такие гости, а она им про беды свои, про нищету свою, в грязь лицом. Что взять с купцов, она еще не придумала, но что с их дружбы выгода будет, это она смекнула наверняка:

– Да вы что? Самой царице-Матушке? Как славно, – она всеми силами пыталась сохранить спокойный свой тон.