Пирс

Тарас, как человек бедный, всегда думал о деньгах, и каждый раз, когда жизнь показывала его состояние, он ужасно злился, и только еще больше уходил в свои размышления о доходах, прибыли, рублях, сказать по-честному, больше он ни о чем так страстно и долго не думал в своей жизни.

– Бог с твоей деревней, валяй.

– Ну вот, и порешали, – не без победной нотки отозвался Никола.

Скрипучая телега протянула еще пару домов и остановилась у дома с резными, хотя давно потрескавшимися ставнями.

– Бог в помощь, хозяйка! Хозяина могу видеть? – крикнул Никола, не слезая с телеги.

Женщина прищурилась от палящего солнца, которое уже вовсю входило в свою силу, глаза как две щелочки потухшим взором уставились на незваных гостей. Морщинистая, натруженная рука тряслась, задевая выбившиеся пряди седых волос из-под платка.

– Кого нелегкая принесла? – прошипела она. – Нет хозяина, помер, лет десять как помер, эдакий, оставил меня одну. Ясно вам? Одна я, – крикнула она как будто с вызовом через забор. – Вон у соседей поспрашивай, – договорила она, уже снова принявшись за развешивание белья.

Никола поглядел на Тараса:

– Ничего, это даже хорошо, дальше поедем, – замурлыкал довольно Тарас.

– Куда поедем, брат? А? Это, брат, наша удача!

– Тю! С чего это? – прогремел своим бычьим голосом купец.

– Ну ты что, пораскинь. Она одна, любой копейке да помощи рада будет, а по мужикам поедешь, так разденут ведь. Ну…

– Бабы они хуже всякого люда…

– Тарас, ну я прав ведь, давай попробуем хоть.

Тарас ничего не ответил, лишь жестом пригласил Николу идти к старухе, а сам залез в кошель, в надежде, что может он не разглядел там еще пару медных монет, привычки вести счет деньгам у него не было.

– Эдакий щегол, – усмехнулся Тарас и грузно спрыгнул вслед за другом. Он потягивался, рассматривал окрестности, пускал клубы дыма в воздух и наблюдал, как, несмотря ни на какие старания Николы, старуха к нему не поворачивалась. Тогда решив, что уж дело начато, надо показать другу, как с бабами справляться.