Маленький человек

Миша не двигался. Вначале до него даже не дошел смысл сказанного.

– Ну, чего стоишь, свободен.

Миша вздрогнул и сначала медленно, мелкими шажками, а затем все быстрее, постоянно оглядываясь, побежал. Он не заметил, как миновал институтский корпус, потом свернул в какой-то переулок, еще попетлял, прежде чем остановиться перевести дух.

Каждую клеточку заполняла радость. Он не мог поверить, что так легко отделался. Забылись унижения, которые только что перенес. «Подумаешь – унижения! Да мой начальник вон как измывается надо мной.

 – Зато теперь я свободен». Вдруг Миша улыбнулся. «Какой я молодец, что все наврал, – кроме имени они ничего обо мне не знают. Вот вам!» – Миша помахал кулачком куда-то в сторону. – Мама меня похвалит, до чего же я хитрый!»

В этот момент из открытого окна дома напротив донеслась музыка, и Миша услышал: «А я сяду в кабриолет и уеду куда-нибудь…» Расправив как мог плечи, он двинулся по тротуару широкими шагами, на его лице играла улыбка.

Последняя игра

Алексей не заметил, как оказался у входа в Екатерининский сад.

За спиной, на противоположной стороне Невского проспекта, остался знаменитый некогда Елисеевский магазин, а впереди за садиком высился по-царски величественный Александрин-ский театр.

Случайно ли ноги опять привели его сюда? На этот вопрос Алексей не мог найти вразумительного ответа. Да он и не искал. Просто теперь у него была уйма свободного времени, поскольку работу он потерял. Каждый вечер сестра, у которой Алексей нашел пристанище, оставляла ему немного денег на следующий день, и с утра он был волен делать с собой что угодно.

После всего, что ему пришлось пережить, он буквально упивался чувством неограниченной свободы. Утром Алексей с удовольствием выпивал чашку тягучего сладкого кофе, с блаженством выкуривал горькую сигарету и отправлялся странствовать. Он бесцельно бродил по Петербургу, не думая о времени.

Сейчас он стоял напротив памятника Екатерине Великой, смотрел на него и не видел ничего, кроме мертвого камня.

Алексей не мог понять, чем восхищаются остальные. Весь монумент казался ему бесформенной глыбой, а сама царица – застывшей и неживой.

Он нерешительно потоптался у входа и сквозь узкую калитку вошел в сад. Был полдень, июньское, ласковое, еще несмелое солнце приятно пригревало. Алексей направился вперед, он обогнул памятник и вновь остановился в нерешительности. Когда он говорил себе, что не понимает, почему ноги сами приносят его в это место, он, конечно, лукавил.