Побег

– Хочешь, чтобы я на тебя шпионила?

– Марианна, я хочу, чтобы ты была полезна. Это будет твоим первым заданием в качестве официального члена экипажа, и я полагал, что оно тебе понравится, – ты ведь всегда давала понять, что мечтаешь проводить время на суше. Твое постоянное стремление сопровождать нас при выходе на берег не осталось незамеченным. Таким образом мы все получим то, к чему стремимся.

– Я думала, мы следуем приказам короля, а не шпионим за ним, – говорю я в нерешительности.

И говорю неправильно. Он хватает блюдо и запускает им в стену, разбивая на мелкие кусочки. Он в ярости.

– Ты моя дочь. И будешь делать то, что скажу я .

Я думаю о том мертвеце, которого видела накануне и который, вне всяких сомнений, представлял королевский флот, и больше всего мне хочется, чтобы отец был со мной сейчас откровенен.

– Ты ничего не хочешь рассказать мне насчет короля? Ты ведь знаешь, что можешь мне доверять.

Он рассматривает меня с откровенным презрением, и хотя сердце у меня в груди бьется, оно уже надтреснуто.

– И тем не менее ты не в состоянии выполнить ни одного моего задания. Заявляешь, будто хочешь быть моей наследницей, а живешь в мечтах, девочка. Думаешь, у Гадюки руки могут оставаться чистыми, не запачканными кровью? Я вижу в тебе только слабость, неспособность делать необходимое.

Он делает паузу в своей жестокой прямоте и снова кусает яблоко. Сок капает с губы на подбородок и повисает каплей, которую в следующий момент он грубо вытирает рукавом.

– Выходи за принца. Докладывай мне. Докажи, что чего-то стоишь, а потом поговорим о доверии. – Он наклоняется вперед и указывает на меня ножом. – А что до этого… – тыкает он лезвием в направлении моего носа, – то с недельку просидишь в каюте. Понятно? И если еще хоть раз посмеешь нарушить мои правила и подвергнуть своим присутствием риску одну из моих операций, я не буду столь снисходительным.

Сказав это, он встает. Я свободна. Я ухожу. От злости горят уши. Глубина отцовского разочарования никогда еще не была столь очевидна. Возможно, он пытался меня шокировать и тем вынудить подчиниться либо напугать так, чтобы на поверхность вынырнула моя преданность, однако эффект это возымело обратный.