Побег

Я обнаружила его на шканцах, где он укрывался под парусами, играя с кем-то из команды и заливая в себя ром так, будто это была вода. Я спросила, можем ли мы поговорить, а когда он меня проигнорировал, попыталась ему приказать, неразумно выказывая свою власть, как капитанская дочка. Остальные засмеялись, назвали Бронна моей собачкой, сказали, что лучше ему идти, когда дуют в свисток. Помню его взгляд. То была сплошная ярость. Я бы ушла, оставила его и нашла укромное местечко, чтобы выплакаться, однако Бронн не собирался позволять мне так его позорить.

– Удивлен, что ты сюда добралась, – сказал он тоном острее стали. – Разве дождик прошел?

Кровь застыла в моих жилах. Резкость вопроса подсказала всем присутствующим, что в нем скрыт некий смысл, и вся палуба погрузилась в выжидательное молчание.

Я изобразила невинность.

– Не знаю, о чем ты.

Но Бронн уже вскочил на ноги. Его подельщики последовали примеру. Напуганная, я попыталась отпрянуть, однако они оттесняли меня всей толпой, пока я не уперлась спиной в поручни, а они образовали живую стену, мешая мне улизнуть.

– О том, что ты боишься воды.

Он выдержал мой взгляд, не моргая, вонзая каждое слово мне в грудь, как нож, обнажая мой секрет и заставляя его растекаться кровавой лужей по палубе.

Остальные снова стали ржать, но на сей раз с невысказанной угрозой. Они как будто не могли поверить в свою удачу.

– Ты? – сказал один из них. – Дочка капитана и боишься воды?

Смехотворность подобного заявления снова заставила их схватиться за животы, а когда хохот стих, его сменило ликующее предвкушение.

– Похоже, пора ей научиться плавать, как считаешь, Бронн?

Вызов был брошен, и я сквозь слезы таращилась на Бронна, все еще не веря в то, что он открыл мою тайну, но зная, что он не зайдет, не сможет зайти дальше этого.

И тут он толкнул меня через борт.

Когда я ударилась о волны, мой рот был открыт в крике, так что вода хлынула мне в горло, я закашлялась и принялась в панике молотить руками. Я словно заново переживала те мгновения, когда чуть не утонула в детстве, словно ожили мои ночные кошмары.

Я не могла никого позвать, не могла крикнуть. У меня для этого не хватало воздуха. Те страшные мгновения были наполнены лишь тщетными попытками сделать вдох, удушьем, светом и тьмой, когда я вырывалась на поверхность и снова тонула, отчаянно била руками и ногами в поисках чего-нибудь твердого, а матросы наверху потешались и забрасывали меня насмешками.

Меня спасла Грейс.