Пелагея

Мальчик согласно кивнул, а Пелагея вновь перекрестившись в дорогу, на образа, вышла из хаты.

Выйдя во двор она заглянула в корыто, где пару куриц разгребали вареные картофельные шкурки и бураки, деловито их отбрасывали в разные стороны и безуспешно силясь отыскать на его дне какое-нибудь зернышко. Она зашла в сарай и взвалив на свои плечи суконный мешок с тремя ведрами картофеля вышла со своего двора, притворив за собою калитку, – зашагала по дороге. Путь ей предстоял неблизкий, – километров около сорока, а то и того больше.

Идти одной было страшно, но деваться было некуда, – нужно было снести на рынок картошку и продав ее купить сколько-нибудь муки; да еще если хватит, то не помешало бы и прикупить какой-нибудь крупы. Ее старший сын Коля пасущий колхозных овец постоянно рассказывал ей об участившихся случаях нападения на стадо, волков. Их вообще последнее время развелось очень много, они до того уже обнаглели, что стали даже делать вылазки в село и на колхозные стойбища скотины. Ее сын Николай то и дело приходя вечером с пастбища с волнением рассказывал, как порой выйдет из леса огромный волчара и смотрит на него в некотором отдалении. Коля начнет кричать что есть силы и лупить со всего размаха об землю палкой или хлопать кнутом, а волк постоит, посмотрит на него и к стаду. Овцы бежать, а он нырнет к ним, схватит какую-нибудь овцу за глотку и придушив, перекинет ее через свою спину словно мешок, да не спеша и пойдет к себе, обратно в лес. В наглую, конечно, на Кольку не лезет, а так, чуть одаля, но и без особой опаски стал промышлять, повадясь таскать овец из колхозной отары: уже троих здоровых ягнят к себе в лес и уволок. Мужиков-то кроме стариков и инвалидов в селе почти-то и не осталось, все на фронте. Вот волки и расхрабрились. А этот какой-то один изгой, без стаи, одиночкой и промышляет. Раз Николка рассказывал, сидел он почти возле самого леса и наблюдал за пасущейся отарой, как вдруг почувствовал что-то спиной, будто кто-то его взглядом насквозь пронизывает, будто сверлит. Обернулся, а в нескольких шагах от него этот самый волк стоит и за ним с каким-то даже любопытством наблюдает. Николка вскочил, да как закричит со страху на него и давай палкой по земле молотить. Волк пригнулся, волосы у него на холке кверху стали и оскалившись зарычал. А Николка говорит, что когда у волка шерсть дыбом встала, у самого Николки мороз по коже пробежал и аж поначалу в холод бросило, а потом и в жар. Волк постоял немного, порычал, да и развернувшись убег.