Лучшая пора жизни

Нарезав мясо порционными кусочками, он их на глаз посолил, приправил специями и, перемежая кольцами лука, выложил в кастрюлю. Шашлык Ваня взял на себя, так как ему не раз приходилось помогать с его приготовлением маме в пору майских праздников и дней рождения. Зато обо всем остальном, типа фруктов, выпивки, складного мангала, углей обязался позаботиться Герман.

Солнечным утром назначенного дня к подъезду Ивана подкатил автомобиль такси и вскоре парень мчался в нем по правую руку от водителя к южной окраине города, известной своими живописными местами.

На заднем сиденье прямо за его спиной восседал Гема, прижатый двумя симпатичными девчонками к автомобильной двери. «В тесноте да не в обиде, – вдруг подумал Ваня и грустно вздохнул. – Мой друг всегда легко находил точки соприкосновения с девушками, а я уже взволнован сильнее, чем на вступительных экзаменах. Хоть из машины выпрыгивай!». В невидимых динамиках салона отбивала ритм танцевальная музыка, резко пахло покачивающимся на зеркале заднего вида цветочным ароматизатором, молчание сосредоточенного на дороге водителя и пассажиров создавало внутреннее напряжение и навевало мысли о последнем пути. «Взять бы сейчас, да по-идиотски громко расхохотаться, наплевав на все приличия, чтобы раз и навсегда покончить со своей застенчивостью. А они пусть ломают голову, каких от меня выходок еще ожидать, – продолжал размышлять Иван. – Нет, это все-таки перебор. Достаточно будет вежливо попросить таксиста убавить громкость, с улыбкой повернуться к девчонкам, вальяжно представиться, невзначай бросить завуалированные комплименты в отношении их внешности, и оставшуюся часть пути сыпать остротами с анекдотами, которых я знаю предостаточно. Однако какая-то могучая сила удерживает меня от такого пустяшного по своей сути поступка, еще более закаляя броню закомплексованности. Стыдно признаваться самому себе в том, что я, неглупый парень, пасую перед истекающими соками заурядными молодыми самками, которые только и могут манипулировать подобными мне тюфяками, умело используя силу полового инстинкта. Страшно вспомнить, сколько в истории великих умов, талантов, даже гениев, плясали под дудку смазливых пустышек, ломали ради их прихотей свои планы, становились презренными шутами, рвали отношения с преданными людьми, обрекали себя на позор, а иногда и смерть». Рассуждая таким образом, Ваня дал волю воображению, которое тут же причислило его к тем самым великим умам.