Фимочка и Дюрер. Вне жанра. 3-е издание. Исправленное.

Бабушка всегда любовалась мной и называла мадонной. Тогда я еще не знала этого слова, но всегда радовалась, потому что понимала, что меня хвалят, а значит, любят. Когда через много лет с бабушкой случился инсульт, ее вытащила с того света участковый таллиннский врач, молчаливая, старательная эстонка Хильда. Она приходила каждый день, и постепенно у бабушки появилась речь, пусть уже и не такая, как раньше… Потом зашевелились ноги и руки. Потом она стала шаркать по дому, а в основном сидела на своем диване, махала ножкой и не сводила с меня глаз, мы жили в одной комнате.

Однажды я поздно вернулась домой и увидела, что бабушки нет, а ее постель как-то странно скомкана и валяется на полу. Дома никого не было. Вообще никого. Стало ясно, что что-то стряслось. Пока меня не было дома, бабушка умерла. Похоронили ее на еврейском таллиннском кладбище. Перед отъездом из Эстонии я посадила на могиле куст сирени.

Лишь через годы я оказалась в Таллинне и сразу поехала к бабушке. Была весна и цвела сирень. Целое дерево выросло. Я боялась, что плита разбита или стерлись за столько лет буквы, но плита была, как новая… Оказалось, что на этом кладбище ухаживают за всеми могилами, даже за теми, которые надолго покинуты родственниками.

Но я не покидала тебя, бабушка.

***

Все хорошо.

***

В Израиле мне на прощанье подарили Пятикнижие Моисея. Старое издание, побывавшее в концлагере… Бесценный подарок. Наша кошка все время лежит там. Как замерла. Сходит по своим нуждам и опять туда ложится.

***

Как бы это… Чтобы без морализаторства… Не нравится мне выражение «пипл хавает»… Ничего не могу с собой поделать. Наверное, я тоже пипл.

***

В детстве я была в Артеке и проплакала там все тридцать дней.

Как можно плакать в Артеке, где так красиво, такие корпуса и море и горы… И поход на Аю-Даг… И Адалары салют отдают… И все дети Союза мечтают там побывать, а везет только некоторым.

Я возненавидела все это сразу. Я сидела около столовой на траве, смотрела красными от слез глазами на море и готова была уйти по воде к себе в Самарканд, где наша веранда, мама с папой, собака Гранка и друзья во дворе.