Кошка дождя

Доктор вдруг замолчала, как от удара по щеке, хотя я спросила это тихо, я вообще тихо разговариваю. И стала опять спокойна и любезна, расстались мы хорошо.

Я пошла все же поправить настроение, в парикмахерскую пошла.

Там не было моей Кати, а была другая девушка. Я села к ней, как во сне. Она спросила:

– Когда вы стриглись?

– Где-то месяца полтора, не помню, – ответила я.

– Если полтора, то полтора сантиметра буду убирать, – сказала она и затянула у меня на шее белую удавку. Я ее ослабила и сказала:

– Каскад.

– Каскад??? Каскад – это фонтан же! Вы хотите на голове фонтан?

– Я хочу стрижку. Фонтан не хочу. Это стрижка так называется…

– Но у вас не каскад! Каскад – это фонтан! Вы фонтан видели когда-нибудь? – И показывает руками фонтан.

Дурдом какой-то, а не день, подумала я, а девушке сказала:

– Делайте фонтан, хорошо. Только стригите уже…

Я прикрыла глаза и открыла только тогда, когда меня ошпарил горячий воздух фена.

– Я вам веселенько делаю.

– Только подсветку не делайте, а так весело. Ухохочешься.

В общем, люди все сегодня мне странные попадались, как подводные лодки. В одном отсеке – одно, в другом – другое, и хорошее, и смешное, и сволочное…

Люди как люди.

А иначе зачем

Вот и закончилась, наконец, первая из пяти недель.

Впереди два дня отдыха и абсолютного счастья.

Отдыха от ежедневного спускания в ад.

Где какие-то невидимые лучи что-то с тобой делают, надеюсь, хорошее, конечно же, хорошее.

Где даже врач-радиолог какой-то инфернальный, со странным взглядом и дьявольской насмешкой в глазах.

Где очередь стала родной, и утром все говорят друг другу ЗДРАВСТВУЙТЕ, и слово это наполнено здесь особым смыслом.

А потом говорят ДО СВИДАНИЯ, и это тоже осмысленное прощание, полное надежды.

Где угасающим детям изо всех сил улыбаются мама и папа, а потом папа несет ребенка на руках туда, а мама остается ждать, и улыбка стекает по ней, как воск по тающей свече…

Где столько сцен любви и преданности друг другу, так много потрясающих сцен! Такой любви и такой преданности, в чистом ее виде, без всяких примесей.

И не важна для любви этой уже внешность мужа, жены, матери, отца, какая там уже внешность… А важно только, чтобы – жили. Жил чтобы. И чтобы жила.

Потому что надо, чтобы было, кого любить.