В каше

Миша немного приоткрыл рот от удивления, на что Лысый понимающе развел руками:

– Садись, братик, извини за тогдашний маскарад или за сегодняшний. Я уже сам запутался, – заговорил преобразившийся гопник, – теперь ты свой. Шеф лично попросил отвезти тебя в аэропорт. Говорят, ты птица видная, и в ближайшее время на тебя много что завяжется.

– Что завяжется, где завяжется? – переспросил аспирант.

Машина тронулась.

– Что завяжется, не скажу, – ответил Лысый, – потому что не знаю. Об этом могут знать только шеф и Профессор.

– А кто они такие? – продолжил спрашивать Миша. – Шефа я, видимо, уже знаю. А профессор кто?

– Профессор – правая рука шефа, они партнёры по бизнесу, отлично друг друга дополняющие. Мне поручили ввести тебя в курс дела, пока едем, немного расскажу. Слушаешь?

– Ага.

– Только предупреждаю сразу: на истину не претендую, мои представления на этот счёт ничуть не лучше вот этого на ютубе, который про рептилоидов там всяких, плоскую землю, видел?

Миша кивнул, непроизвольно скривив лицо.

– Рассказать что-то нужно, а что, так и не понял, сам ничего не знаю. Так что фильтруй мои слова и никому потом не пересказывай. Добро?

– Добро.

Миша улыбнулся, Лысый тоже, но с таким видом, будто подумал про себя: «Вдруг этот фраер с меня ржет?» Перед следующим предложением водитель немного помедлил, сделал серьёзный вид, но, как только начал говорить, снова засмущался:

– Хорошо. Я, если честно, даже готовился, чтобы доходчиво всё объяснить, но не уверен, что из меня получится годный рассказчик, то есть лектор.

– Ничего. Я слушаю.

Отвечая, Миша через силу сдержал улыбку.

– Ну, в двух словах всё примерно так: чтобы принимать четкие решения, шеф, согласно своей роли в бизнесе, обязан отказаться от всех социальных связей и жить в тюрьме. Понимаешь, его практически невозможно подкупить, запугать и пятое-десятое. Профессор же, наоборот, абсолютно земной человек, он занят приспособлением решений шефа под наш мир.

Мы же – я, Джамбулик и нам подобные, – чтобы лишний раз не раздражать сознание шефа, вынуждены принимать привычный ему облик. Профессор говорит, что это традиция, и нарушать её никак нельзя, хотя сам никогда не переодевается и ездит на встречи в деловом костюме. Наверное, ему можно… Я, если что, совсем не против.