Мерзкая плоть

Не очень-то много сейчас говорят о надежде, правда? О вере – сколько угодно, о любви – пожалуйста. А про надежду забыли. Ныне в мире есть только одно истинное зло – безнадежность. Я Англию как свои пять пальцев знаю, и я вам прямо говорю, мальчики, – у меня есть для вас нужный товар. Вам требуется надежда. Я вам ее предлагаю. Ну-ка, бармен, раздайте всем эти листки. Там на обороте слова песни. Вот так. А теперь давайте хором. Сумеете меня перепеть, бармен, заработаете пять шиллингов. Нет – пять шиллингов с вас.

Миссис Оранг запела звучным голосом и очень внятно. Руки ее поднимались, трепетали и падали в такт песне. Бармен повиновался ей сразу. Слова он немного перевирал, но уверенная сила его голоса на низких нотах была заразительна. Следующим вступил журналист, потом Артур, сжав зубы, стал подтягивать мелодию. Скоро уже пели все, пели как оглашенные, и надо сказать, что им действительно стало легче.

Отец Ротшильд услышал их и повернулся лицом к стене.

Их услышала Китти Блекуотер.

– Фанни!

– Да?

– Фанни, милочка, ты слышишь – поют?

– Да, милочка, благодарю.

– Фанни, милочка, а это не молебен? А то звучит похоже на песнопения. Может, мы в опасности, как ты думаешь? Фанни, может быть, мы идем ко дну?

– Вполне возможно. Туда и дорога.

– Фанни, какие ты ужасные вещи говоришь! Но ведь мы бы почувствовали, если бы пароход на что-нибудь наскочил? Фанни, милочка, если хочешь, я сейчас поищу твои нюхательные соли.

– Стоит ли, милочка, ведь ты сама видела, что они остались на моем туалете.

– Я могла ошибиться.

– Ты же сказала, что сама видела…

Их услышал капитан.

– Сколько ни плаваю, – сказал он, – до сих пор от этих миссионеров с души воротит.

– Слово из шести букв, – сказал первый помощник, – первые буквы «кб», означает «применяется при астрономических вычислениях».

– Не может быть, чтобы «кб», – сказал капитан, подумав.

Их услышал Цвет Нашей Молодежи.

– Как на первых вечерах в семнадцать лет, – сказала мисс Рансибл. – Тебя тошнит, а другие поют.

Их услышала миссис Хуп. «Хватит с меня теософии, – решила она. – Присмотрюсь-ка я, пожалуй, к католикам».

На корме, в салоне второго класса, где качка ощущалась сильнее всего, их услышали ангелы. Сами они уже давно перестали петь.

– Опять она за свое, – сказала Праведная Обида.