Сестры Эдельвейс

А если они вернутся? Она знала, что сейчас не стоит об этом думать.

– Что нам делать? – спросила она, глядя на Яноша. Он лежал, казалось, без сознания, кровь растекалась вокруг его головы, окрашивая воду в розовый цвет.

– Для начала вытащить его из фонтана. – В чётком голосе женщины неожиданно зазвучали нотки сарказма. В темноте Биргит не могла разглядеть её лицо. Женщина наклонилась и ухватила Яноша под мышки, Биргит взялась за ноги. Вдвоём они кое-как вытащили точильщика ножей из фонтана и положили на ступеньки.

Начиная приходить в себя, он благодарно им улыбнулся. Кровь стекала из раны на голове, один глаз распух, губа была разбита.

– Спасибо, фройляйн, – пробормотал он, выплюнул выбитый зуб и по-русски добавил: – Прощение.

– Вам не нужно просить у нас прощения, – отрезала женщина, и Биргит удивилась, откуда она знает русский. Она сама знала его лишь благодаря Яношу, который иногда при ней произносил пару-тройку русских слов.

Слабо улыбнувшись, Янош стёр кровь с подбородка. Казалось, он совсем не был удивлён тем, что произошло, и это было хуже всего.

– Как они могут так поступать? – воскликнула Биргит. Женщина смерила её быстрым, обжигающим взглядом.

– Ты против?

– Конечно же, я против! Янош ни в чём не виноват! Нельзя причинять людям боль только за то, кто они есть. Это жестоко. – Она лишь повторяла слова отца и всё же вкладывала в них всю свою душу. Её саму поразила страсть, прозвучавшая в её голосе; она словно пробудилась ото сна, в который была погружена всё это время, поглощённая собственными неприятностями и больше ничем.

– Вы так добры, фройляйн Эдер, – пробормотал Янош. – Вы добры, как ваш отец.

– Твой отец – герр Эдер? – сухо спросила женщина. – Часовщик?

Биргит удивлённо посмотрела на неё.

– Да… вы его знаете?

Женщина покачала головой.

– Но это неважно. – она указала на Яноша: – Нужно отвести его домой.

Опираясь на плечи женщин, Янош кое-как добрался до съёмной комнатки на Юденгассе, где он жил, – Биргит в жизни не доводилось видеть такого убогого и жалкого места.

– Извини, – сказала женщина, когда помогла Яношу лечь на кровать, отёрла кровь с его лица так нежно, как это сделала бы мать, и поставила на столик кувшин с водой и стакан. – Кажется, ты испортила юбку.

Биргит обвела взглядом свою простую юбку из коричневого твида, вымокшую до нитки и заляпанную кровью. Как она, ради всего святого, объяснит это маме?

– Ничего страшного.

Женщина пристально посмотрела на Биргит.