Наша девочка

– Наталка, двор подмети, и не так, как вчера! Около деревьев кто листья оставил? Только потом конфеты получишь! Белье с веревок сними! Оно там сколько должно висеть и тебя дожидаться? И запомните, никто со двора не выйдет, пока все дела не сделаете! Я так сказала! Или я не знаю, что сделаю!

Наталка одной рукой подхватила Тамика, а другой успела запихнуть в карман платья несколько конфет со стола. Дядя Давид встал так, чтобы загородить от жены проделки дочери, и даже помогал, пряча конфеты за спиной и тайком передавая их Наталке.

– А с тобой я еще не закончила! – прикрикнула она на мужа.

– Птичка моя, – начал канючить дядя Давид, – я так устал, так устал. Три дня не спал. Я пойду, а?

– Отчего ты устал? Араку пить? Вот пока все не сделаешь, никаких юбилеев, поминок и свадеб! Или я тебе сама поминки устрою! Попрошу у Тамары отвар и в харчо подолью! Ты меня знаешь!

– Птичка, ну что ты так рассердилась? – Дядя Давид попытался обнять тетю Соню, но та сдернула его руку – правда, мягко.

– Не заговаривай мне зубы. Я три дня тебя ждала, чтобы все это сказать!

– Птичка, ну какие юбилеи и свадьбы? Ничего даже не предвидится. Я тебе клянусь, никто не собирается жениться и умирать! Уж я точно знаю! Я весь твой!

В этот момент в ворота постучали. Мы с Наталкой побежали открывать. На пороге стоял мальчик с длинной палкой, которой и стучал по воротам.

– Дядя Давид! – крикнул мальчик. – У дяди Роберта сын родился! Сказал, чтобы ты вечером приходил! Отмечать будут.

Дядя Давид заметно оживился, но тетя Соня взглядом пригвоздила его к стулу.

– Птичка моя, видишь – все как ты хотела. Не поминки, не свадьба, но ведь сын родился! Этого в твоем списке не было. Не могу же я Роберта не поздравить. Он так сына ждал, так ждал. Сама знаешь, три девочки подряд, и вот такой подарок!

– Если ты сделаешь хоть шаг из дома, я за себя не отвечаю! – закричала тетя Соня.

– Птичка моя, ну что ты кричишь, как противная птица, – обнял ее дядя Давид.

Наталка потянула меня за руку, и мы скрылись в доме.

– Не обращай внимания, они всегда так, – зашептала подруга. – Мой папа такие тосты знает, какие никто не знает. Так долго может говорить, никто так не может. Вот его и зовут все. А мама сердится. Слушай, давай сейчас быстро все сделаем и вечером пойдем на плантацию. Мишка и тебя звал.