Красный газ

Буран не остановил его, поскольку накануне он и Саване Пырерко выпили вдвоем три бутылки чистого питьевого спирта. В двухстах метрах от чума Воропаев встретил убийцу или убийц, по всей видимости, заключенных, бежавших в эту ночь из лагеря № РС-549.

Однако для окончательного определения времени гибели Воропаева и для определения очередности произведенной над ним экзекуции необходимо прислать в Яку-Тур опытного судебно-медицинского эксперта. Что касается осмотра места происшествия, вынуждена отметить, что никаких следов преступника или преступников на месте преступления не обнаружено.

Жду Ваших дальнейших указаний.

Старший лейтенант милиции,

следователь Анна Ковина

Поселок Яку-Тур,

10 декабря 1983 года

Я думала, что такими темпами работы я утерла нос лучшим следователям нашего Уренгойского угро. Всего за несколько часов моего пребывания в Яку-Туре и в совхозе «Путь к коммунизму» я собрала практически весь возможный материал по факту убийства Воропаева. И это в буран, в мороз, когда брать показания нужно было не только у пьяных русских, но и у ненцев в их черных, пропахших псиной чумах…

Но короткий ответ на мою радиограмму пришел вовсе не от моего начальника Зотова.

СРОЧНАЯ РАДИОГРАММА

Яку-Тур,

заместителю начальника

Яку-Турской экспедиции сейсморазведки

Р. Малофееву

Немедленно организуйте отправку в Салехардский КГБ следователя Уренгойского угро Анны Ковиной со всеми имеющимися у нее личными делами бежавших преступников и с телом убитого Воропаева.

В целях гарантии преодоления бурана снарядите в эту поездку не менее трех вездеходов с самыми опытными водителями. О выполнении доложить немедленно.

Начальник Салехардского управления КГБ

майор Шатунов

11

Вызов в столицу Ямало-Ненецкого округа Салехард я восприняла как знак судьбы, а Оруджев – как служебная собака воспринимает команду «Фас!».

Оруджев гнал вездеходы по компасу – напролом через снежные торосы, через редкий тундровый кустарник, по замерзшим болотам и тундровым распадкам.

От чудовищной тряски гроб с Воропаевым развалился в первый же час, заледенелое тело вывалилось на пол вездехода.

– Стой! – орала я Оруджеву.